— А я думала, тебе нравится учительствовать, — удивилась я.

— Это достойное занятие, и заработок верный, — Марина пожала плечами. — Но тяжело заниматься одним и тем же из года в год. Развиваться надо, вперед идти…

— Хочешь разбогатеть, как родители? — догадалась я.

— Не то чтобы именно разбогатеть, — вздохнула она. — Просто мне с детства нравилось бывать с мамой в конторе, как там все бегали вокруг, как цифры у мамы ловко сходились… если бы они с папой остались живы, я бы, может, сейчас принимала филиал в управление. И так же распоряжалась бы всем. Ответственность, конечно, большая, но ни секунды скучать нет, как мама говорила!

— А с учениками разве скучно?

— Когда как. Иногда ужасно скучно — особенно когда какой-нибудь задира пять минут мнется у глобуса и не может вспомнить столицу Юландии!

Марина сказала это легким, веселым тоном, но мне показалось, что крылась в ее голосе настоящая досада. Надо же. Все-таки как тяжело узнать других людей! С Мариной мы знакомы скоро год, и, казалось бы, у нас нет друг от друга секретов — она даже знает, что я человек-генмод, плод лабораторных экспериментов нечистых на руку ученых. А я знаю, сколько ей всего пришлось пережить, когда погибли ее родители, а их кумпанство разорилось. Но при этом мне и в голову не приходило, что Марина недовольна своей жизнью. Она всегда казалась такой собранной, такой профессиональной, так искренне радела за своих учеников! Что там, мы ведь и познакомились тогда, когда она ради одного из своих воспитанников пошла на преступление.

Мы распрощались недалеко от нашего с шефом дома, и я поднималась к себе все еще в задумчивости. Даже забыла об удочке с птичкой для Васьки, которую несла в руках. Ненадолго, конечно: попробуй тут забудь, если прямо в прихожей на тебя налетает рыжий вихрь и начинает карабкаться вверх по твоей юбке!

Мне повезло, что я все еще была в весеннем пальто из плотного сукна: когти у младшего Василия Васильевича острые, платье он мне непременно бы порвал. А так Васька благополучно забрался мне на плечо и зашипел.

— Прошу прощения! — произнес трубный, полузнакомый мне голос. — Кажется, это я мальца напугала!

Из гостиной в коридор выглянула Вильгельмина Бонд, бывшая напарница шефа.

Я с ней, разумеется, была знакома, но никогда не общалась близко, а последний раз и вовсе видела несколько месяцев назад — на вечере в честь переезда Васьки в отчий дом. Это высокая (выше меня!) и очень крепкая женщина богатырского сложения. Вот уж кому солидности не занимать! Она берет в основном всякие «личные» дела: слежку за женами и мужьями, проверку деловых партнеров — то, что шефу не слишком интересно и на что он соглашается исключительно от скуки. Иногда они подкидывают друг другу клиентов, если у кого-то их слишком много.

Наверное, что-то в этом роде ее к нам и привело.

— Нет, что вы, — ответила я, — он всегда меня так встречает. Рада вас видеть, Вильгельмина Георгиевна!

Не то чтобы совсем всегда — но довольно часто. Хотя шипеть обычно не шипит, это Вильгельмина и впрямь ввела его в ажитацию. Однако не напугала по-настоящему: Васька встопорщил шерсть на загривке и задрал хвост трубой, но дрожь его не колотила и безостановочно он не мяукал. Так, недовольство выказывал.

Придерживая котенка — да уже почти что взрослого по размеру кота, скоро Василия Васильевича догонит! — за загривок, чтобы он не скатился у меня с плеча, я принялась одной рукой развязывать шляпку.

— Просто Вильгельмина, душенька, — сказала сыщица. — Я, знаешь, лишние политесы не люблю… А нам с тобой общаться придется сейчас плотно!

— Вот как? — чуть удивилась я. — Вы с Василием Васильевичем будете вместе расследовать следующее дело?

Довольно необычное предприятие: сыщики любят делиться гонорарами ничуть не больше, чем любой другой работник по найму. Но иногда, если заказ большой и сложный, можно привлечь помощников. Шеф в этом случае предпочитал нанимать рядовых исполнителей, но я знала, что другие детективы порой работают парами или даже тройками. Как это Вильгельмина уговорила его поступиться жаждой держать все под контролем?

Из гостиной вальяжно вышел Василий Васильевич. Выглядел он менее пушистым, чем обычно — весна и линька — и не слишком довольным жизнью.

— Не совсем, Аня, — сказал он. — Дело в том, что Вильгельмина попросила у меня помощи с одним намечающимся делом. По стечению обстоятельств для этого нужна девушка примерно твоих лет. Так что я согласился ей временно тебя одолжить. Пора тебе расширять кругозор и набираться полезного опыта.

У меня даже шляпка из руки выпала. Никогда в жизни я еще не работала отдельно от шефа. И как это он без моего ведома просто взял и «одолжил» меня другому сыщику? Нет, спроси меня Мурчалов, согласна ли я оказать помощь его давней подруге, я бы совершенно точно согласилась! Но вот почему он распорядился без моего ведома?

— Ну-ну, — ворчливо проговорил Мурчалов. Не думаю, что в полутемной прихожей он увидел выражение моего лица: кошки близоруки. Но догадался, должно быть, без всякого труда. — Дело обещает быть интересным, да и вашей квалификации должно хватить. Если хорошо проявите себя, повышу вам зарплату!

А вот это уже дело! Зарплата у меня, откровенно говоря, крошечная. Правда, учитывая, что я почти ничего не плачу за жилье и совсем ничего не плачу за питание, выходит не так уж мало, но все равно — я еще по осени хотела заказать себе новое красивое платье, да так и не заказала. Вместо него потратила все деньги на хороший набор красок. Было бы приятно не выбирать между платьем и красками.