— Когда приступать, шеф? — спросила я, ссаживая Ваську с плеча на пол. — Или это уже вы решаете? — я обратилась к Вильгельмине.

Васька, ничуть не обескураженный тем, что его лишили удобного насеста, и не стесненный присутствием Вильгельмины, начал вылизываться прямо посреди прихожей.

— А вот собирайте вещи да поехали, — сказала Вильгельмина. — Квартиру для легенды я вам уже сняла. А встреча культа у них вечером по субботам, как раз успеете.

Собрать вещи? Отдельная квартира?

Встреча культа?

Во имя всех богов, на что я только что согласилась?!

В отличие от шефа, Вильгельмина Бонд проживала не там, где принимала клиентов. Ее контора располагалась в одном доме с небольшим семейным ресторанчиком в Медном конце. Когда извозчик остановился возле старинного дома с полукруглыми сверху окнами, я подивилась, до чего мирно и элегантно выглядел фасад. Цветочные ящики с фиалками и незабудками, кружевные шторы виднеются в окнах второго этажа… Прелесть просто!

В кабинете Бонд оказалось так же прелестно. Никогда бы не сказала по ее мощной фигуре, что эта сыщица обожает вышитые салфетки и фарфоровые статуэтки кошек — но именно в таком стиле был выдержан ее рабочий кабинет. В углу даже стояло кресло-качалка! Заметив мой удивленный взгляд, Вильгельмина снисходительно пояснила: «Мне в нем лучше думается».

Зато шкафов с картотеками у нее было не два, как у шефа, а целых четыре. Да еще несколько коробок с папками стояло на полу, небрежно задвинутые под стол.

Но нужная нам папка оказалась не в картотеках и не в ящиках, а прямо на самой столешнице.

— Мою клиентку зовут Амалия Борисовна Вертухина, жена купца Вертухина, — начала рассказывать Вильгельмина, усадив меня в кресло для посетителей. — Точнее, платит-то за все купец, но его я даже в лицо не видела.

— Платит за то, чтобы вы за ним следили? — сбитая с толку, спросила я.

— За что?.. А! Вы считаете, что я в основном неверность жен-мужей проверяю? — широко улыбнулась Вильгельмина. — Ну да, Мурчалову этакий снобизм свойственен, он обычно так мою работу и подает. На деле мой конек — семейные проблемы всякого рода. У этой женщины проблемы связаны не столько с мужем, сколько с дочерью… хотя, замечу, интересуйся купец побольше семейными делами, до такого бы не дошло!

— А что случилось с ее дочерью? — заинтересовалась я.

Вильгельмина пододвинула мне по столу нужную папку.

Тут я и оценила, что дело у нее было поставлено не хуже, чем у шефа. В папке содержалась вся нужная вводная: и кто такая, и сколько лет, и где живет. Но кроме словесного портрета прилагалась еще и фотокарточка! Причем, похоже, сделанная исподтишка самой Вильгельминой. На ней девушка сидела за уличным столиком кофейни (той же самой, которую я проверяла на кофейный заговор в прошлом году!) и читала книгу.

— Как вам удалось сделать фото незаметно? — поразилась я.

— Притворилась, что фотографирую птиц, обычное дело, — пожала плечами Вильгельмина, как будто в этом не было ничего особенного. Но я видела, что мое восхищение ей приятно. — Беда в том, что я скоро примелькаюсь в округе из-за этого фотоаппарата, и все узнают, что я тайный сыщик. Подумываю нанять человека специально для этого дела.

— Чтобы фотографировать? — спросила я.

— А может, и чтобы за меня работать, — подмигнула мне Бонд. — Не век же сидеть в этом кабинете. Нужно же когда-то и другим делегировать.

Похоже, у меня сегодня день, когда я общаюсь с людьми, желающими заделаться начальниками! Сперва Марина, теперь вот Бонд…

— Если вы меня на это место прочите, то я пока у Мурчалова всем довольна, — предупредила я.

— Да что вы, душенька, если я вас уведу, меня этот котяра располосует за здорово живешь! Это только на одно дело. И то, думается мне, не уступил бы он вас, если бы… но это не мое дело, это лучше у него сами спросите. Давайте-ка пока знакомьтесь с материалами дела, а я нам чайку поставлю.

Приятно было, когда для тебя ставят чай! Дома я обычно делаю это сама, потому что Антонина заваривает чай только к приемам пищи. Но, конечно, любое дело всегда лучше обсуждается, когда можно выпить что-то горячего. И, прежде чем вы спросите, шеф чай тоже любит. Я даже не в блюдечко ему наливаю, а просто в низкую широкую чашку — в блюдечке чай остывает слишком быстро на его вкус.

Пока Вильгельмина подогревала чайник на маленькой плитке, скрытой за ширмой, расписанной цветами и птицами в восточном стиле, я вникала в содержимое папки.