Утром, когда едва рассвело, к яме подошел бородатый казак и показал на Томаса:

— Поднимайся! — он сбросил веревочную лестницу.

Напарника быстро увели. Я приподнялся с настила и начал бродить туда-сюда. Десять футов вперед-десять назад. Вскоре опять возобновились пушечные канонады. Прошло больше двух часов, но Томас так и не вернулся. Мне опустили в яму котелок с кашей. Я поел и жестами начал показывать охраннику: «Где мой напарник?»

— Сиди тихо, придурок! — прикрикнул бородатый казак.– А то в расход пущу!

Я взобрался на настил. Уже настал полдень, однако Томас так и не вернулся. Неужели расстреляли? Или отпустили? В лагере стояло какое-то необычное оживление. По доносившимся обрывкам разговоров я понял, кого-то ждут.

В любом случае нужно попытаться передать важные сведения. Сейчас я попросту теряю драгоценное время.

Я громко замычал, привлекая охранника.

Бородач высунулся:

— Чего тебе, нехристь?

Я показал жестами, что хочу видеть майора.

Казак сразу все понял. Он осторожно отодвинув бревно и сбросил веревочную лестницу.

— Смотри не балуй! Пантелей метко стреляет!

Он показал старенький штуцер со слегка ржавым дулом.

Господи… как же мы будем воевать с целой коалицией с этим допотопным оружием… где наши новенькие нарезные винтовки?!

Майор Мезинцев сидел в шатре не один. В углу зашивал китель худощавый носатый поручик. На столе лежали пистолет, бумаги и потрепанные игральные карты. На тумбе почти пустая бутыль вина.

— Вашблагородие, валахец мычит, к вам на беседу напросился!

— Так он же немой, — усмехнулся майор.– Как с ним вести беседу?

Я показал на перо и листок. Мезинцев кивнул.

— Хорошо, Пантелей. Оставь пока этого дурака. Сам у шатра подожди!

Когда казак вышел, Мезинцев придвинул листок, обмакнул перо и подвинул мне.

«Где мой друг?» — написал я на русском.

Майор выпучил глаза от удивления и пробормотал:

— Он сбежать хотел. Шустрым оказался. Наши казачки его слегка помяли и закрыли на пустом складе, на краю лагеря.

— Я не немой,– произнес я на русском языке.

У Мезинцева слегка отвисла челюсть.

— У меня имеются сведения чрезвычайной важности для фельдмаршала Паскевича.

— Видал, Федор, как валахи научились по-русски гутарить…– усмехнулся поручик.

— Сейчас каждая минута дорога,– снова произнес я.– Мне нужен Паскевич или кто-то из генералов. Сведения и вправду важные.

— Какой молодец… а что же твой приятель так шибко в крепость-то спешил… побежал и даже попрощаться не захотел. Или вы не заодно?

— Он мне не приятель,– огрызнулся я.

— Так что передать фельдмаршалу Паскевичу? — ощерился майор.– И кто ты вообще такой?

Похоже, майор мне совершенно не поверил.

— А что ты лыбишься, дурак?– взорвался я.

Мезинцев покраснел от гнева и потянулся к пистолету. Поручик удивленно покачал головой:

— Да ты никак и вправду русский?

— Ну а кто же еще! Болваны вы неотесанные!

Майор Мезинцев кивнул поручику:

— Андрюша, когда Казицкий прибудет?

— Вот-вот подъедет.

Майор Мезинцев спрятал бутыль в тумбу, убрал игральные карты и внимательно взглянул на меня:

— Скоро полковник Казицкий из штаба Паскевича прибудет. Вот ему все и расскажешь. Но гляди, коли чего не так — в яме сгною!

В шатре повисла напряженная пауза. Майор Мезинцев и поручик удивленно поглядывали на меня, но больше не решались ничего спросить. Вскоре на улице послышался топот копыт. Поручик сразу встрепенулся:

— Пойду выгляну…

Он застегнул верхние пуговицы на кителе, но выйти не успел. В шатер вбежал запыхавшийся солдат:

— Вашблагородие! Полковник Казицкий только что прибыли. С ним ротмистр Вахрушев.

Я вздрогнул, услышав знакомую фамилию.

Майор Мезинцев привстал и вытянулся в струнку.

На улице послышались громкие голоса и в шатер вошел невысокий черноусый полковник а следом… ротмистр Вахрушев, мой старый друг. Вот уж действительно не ожидал!

Ротмистр сразу меня узнал.