От неожиданности у Бхулака замерло сердце.

— Что ты знаешь об этом? — спросил он более резко, чем хотел.

— Мать знает, — ответила она, отстраняясь. — Она знает всё.

— Не надо, Ави... — проговорил Бхулак, и в голосе его послышалась печаль. — Не надо тебе пытаться войти в реку моей жизни. Поверь, добра от этого не будет. Ни тебе, ни мне...

— Я знаю, господин, — проговорила она. — Ты идёшь путём тёмным и долгим, мне всё равно не поспеть за тобой. Но сейчас я могу помочь. Хотя бы выслушать, чтобы слегка облегчилась ноша твоя.

«А почему бы нет?» — подумал Бхулак. Всего, конечно, рассказывать не стоило, да женщина просто его бы не поняла. Но объяснить общее положение — дело другое...

— Ты права, — произнёс он, откидываясь на шкурах. — Я должен исполнить волю сил, которым служу.

— Я знаю, господин муж мой, — ответила Ави спокойно. — Знаю с того момента, как впервые тебя увидела — когда ты сражался за меня с тем воином. Благословение было на тебе, и Мать мне сказала: «Этот тебе муж». А потом я узнала, как давно ты ходишь по земле, и поняла, что тебя ведут боги.

Она никогда не говорила ему такого, но Бхулак не очень удивился — её проницательность иногда и впрямь граничила с колдовством. Поэтому он лишь сказал ей правду:

— Боги хотят, чтобы я увёл кланы на север.

Вроде бы, он никогда особенно не рассказывал ей о происходящем на круге, но она сразу всё поняла и тихо охнула.

— Кау захочет тебя убить, — сказал она после нескольких секунд молчания. — Он очень злой человек. Но и очень упрямый. Хочет быть верховным вождём и идти на восток. И ещё — он ненавидит Великую Матерь.

Последнее новостью не было — божественная покровительница Эраты расположением ореев не пользовалась. У самого Бхулака тоже — несмотря на то, что прошло больше двух тысячелетий, детство и юность свои в Аратте он помнил прекрасно. Эрата ведь была на неё очень похожа — даже их огромные посёлки, как и в Аратте, были защищены стенами, состоявшими из прилепленных друг к другу жилых домов... Но Кау и правда с особой ненавистью относился к многочисленным эратским пленникам, жившим теперь среди ореев. Из-за этого, собственно, у него были напряжённые отношения с Бхулаком — Кау презирал вождей, приближавших к себе бывших врагов. Впрочем, его положение сына вождя клана не позволяло ему вступать в конфликт с вождём полноправным, и пока ещё открытых стычек у них не было. Однако Бхулак понимал, что это лишь вопрос времени: Кау инстинктивно видел в нём соперника на пути к верховному вождеству.

— Тогда мне придётся убить его, — мрачно проговорил он.

— Остальные встанут на его сторону, — возразила Ави. — Если ты прольёшь кровь перед Вратами Солнца, пощады тебе не будет.

— У меня нет другого выхода, — сухо ответил Бхулак.

Конечно, ему совсем не хотелось устраивать междоусобицу, да ещё в священном месте. Хотя он помнил гораздо больше своих соплеменников, особенно вещи, о которых не любили рассказывать колдуны и жрецы. И на его памяти несколько стычек — по различным причинам — в этих скалах всё-таки случилось, так что первопроходцем в кощунстве он не будет. Тем более, первым нападать и не собирался.

Но вот сведения, сообщённые ему во сне Поводырём, очень его беспокоили.

— Кау сейчас в палатке духов — говорит с богом Грозы, — сказал он в пространство.

Ави молчала, но он знал, что она лихорадочно думает и неизбежно придёт к тем же выводам, что и он.

Она продолжала молчать, лишь теснее прижалась к нему. Наконец произнесла тихо, почти прошептала:

— Делай, что должен. Я помогу тебе.

Этого он не ожидал. Чем она может ему помочь?..

— Не надо Ави, — произнёс он. — Ты не сможешь. А если попытаешься, сама будешь в опасности — Кау ненавидит людей Эраты.

— Мать поможет, — твёрдо ответила она, и он понял, что переубедить её невозможно.

Что же, будет то, что будет...

Он скользнул рукой по её лицу, шее, подняв рубашку, ощутил округлую плотность гладкого плеча. Она подалась к нему, и он припал губами к её губам, его вторая рука нащупала под одеялом её ногу, провела по ней — уже не мимолётно, а сильно и решительно, нетерпеливо рванула вверх подол... Ави гибко повернулась, устраиваясь под тяжёлым телом мужа, сомкнула руки на его обнажённой спине и тихо простонала, когда он резким толчком вошёл в неё.

Осведомители Бхулака, которых у него было немало во всех кланах, сообщили ему, что Кау всю ночь просидел в палатке духов, вдыхая дым от сжигаемых на раскалённых камнях верхушек конопляных кустов, в тайном месте собранных верным Квеном, и прикладываясь к сосуду с маковым отваром, тоже изготовленным колдуном. Вышел на рассвете и удалился в большой шатёр, в котором ночевал вместе с отцом и их женщинами, и до сих пор не показывался — видимо, отсыпался после общения с явившимся ему в волшебных грёзах богом Грозы.