Однако данная цивилизация имела потенциал принять различный облик и сущность, что влияло на цели Нации.

К моменту внедрения в человечество эмиссара на большей части региона обитали представители родственных по языку и культуре народов, сопоставимых по уровню развития. Почти все они уже перешли к производящему хозяйству, а на юге региона, близ устья одной из двух протекающих по нему крупных рек, возникло государственное образование под названием царство Мо — развитое теократическое вождество. Позже ещё несколько подобных были образованы в других местах, однако Мо являлось наиболее передовым из них. Хотя его индустрия ещё не перешла к металлургическим технологиям, там имелась сложная система власти, структурированное общество, города и начатки письменности.

При этом с северо-запада региона начиналось распространение других народов, южным не родственных. В этой среде также шло сложение земледельческих культур и протогосударственных образований.

Мои расчеты показали, что в течение примерно шести — семи г.м. на базе царства Мо возникнет мощная держава, которая, соединившись с более северными образованиями, охватит собой большую часть макрорегиона, а в перспективе и его весь. Причём вектор развития данной цивилизации станет неблагоприятным для целей Нации. Её характер будет предусматривать неуклонное расширение, таким образом, она распространится на юго-восточную часть суперконтинента и дальше — по архипелагам обширного океана между ним и двумя континентами западного полушария.

С другой стороны, эта империя станет стремиться к экспансии на северо-запад — это обусловлено географическими факторами. А там через три — четыре г.м. произойдёт её столкновение с западной кочевой цивилизацией, доминантом которой станет этнос, развившийся из общности ар, в которой родился эмиссар.

При большой разнице между обликом культур, а также их идеологических и духовных установок, эти теистические религиозные системы в процессе конфликтов и взаимопроникновений породят несколько религиозных догм, которые в будущем окажут значительное влияние на человечество и сделают его гораздо менее восприимчивым к поддержке целей Нации в галактической войне...

Северо-восточный Китай, город Нюгуа. 2760 год до н.э.

...Вообще-то, Ханжо, хоть и злодей, но личностью был интересной — Бхулак повидал таких немало и точно знал, что, если этому человеку повезёт, имя его надолго сохранится в памяти людей. Эта часть мира недавно — примерно лет за десять до прибытия сюда Бхулака — пережила ужасную беду, пришедшую сверху. Говорили, что Великая Змея сражалась с Небесным Владыкой и в конце концов одолела его, но Владыка в бою оторвал у Змеи огненный хвост, который упал в мир людей. Небо вмиг озарилось пламенем, огнём стал сам воздух, и всё, кто вдыхали его, сразу же умерли, а плоть их распалась. Великий небесный пожар без разбора сжигал леса и постройки, люди искали спасения на равнине, но горела и она.

А вскоре с моря пришла великая волна, уничтожившая всё человеческие царства от восточного побережья и ушедшая далеко вглубь страны — она едва не докатилась даже до Города Богини. За волной последовали страшные дожди, которые непрерывным потоком изливались на землю много дней, окончательно смыв всё, что осталось от богатых городов и поселений.

Погибли все — от княжеств восточных и, до могучего царства Мо народа юэ — драгоценности юга, где нефрита было столько, что им играли даже дети бедняков, где бродили огромные слоны, а в реках плавали ужасные крокодилы. Прекрасное тихое озеро, вокруг которого раскинулось это царство, вышло из берегов и поглотило людей вместе с их жилищами и всем богатствами. Столица с храмами и дворцами, правда, уцелела, но вскоре обезлюдела. Дело в том, что после буйство огня и воды, оставивших после себя выжженную и просоленную почву, пришла великая засуха. Земля перестала плодоносить — и не только на севере, где народ жив просом и чумизой, но и на юге, где низкорослые смуглые люди по колено в воде возделывают восхитительно вкусный белый рис.

После катастрофы вся эта часть мира пришла в движение. Оставшиеся в живых люди из стран, по которым прокатилась смерть, устремились в менее пострадавшие и более благополучные края. А это были великие северные царства Нюгуа и Гуйфан. Город Богини был ближе, и Ханжо, захватив власть, стал делить беженцев: он оставлял в городе лишь тех, кто был ему нужен — искусных обработчиков драгоценных камней из царства Мо, строителей земляных стен из народов и, ткачей драгоценных тканей из тутовых червей с южных равнин. Радушно принимались и гадатели, и вдохновенные предсказатели, ведающие волю умерших предков, и общающиеся с духами земли мудрецы, точно знающие, где и как можно или нельзя строить, и умельцы, которые царапали на глине или камнях странные значки, хранившие знания. Брали, конечно, также и крепких юношей, которые могли стать хорошими воинами, и прекрасных дев, которые в дальнейшем будут рожать от них новых воинов.

Потому вскоре Наньгуа стал очень пёстрым городом — тут звучала разноязыкая речь и мелькали самые разные лица: плосколицых людей с востока, смуглых низкорослых южан, могучих носатых северян и даже людей, наподобие Бхулака — с круглыми глазами, розоватой кожей и светлыми волосами.

Людей же, которых узурпатор считал бесполезными, отправляли дальше — в Гуйфан, с которым после переворота отношения Нюгуа, прежде добрососедские, прервались. Царь северного города прислал посольство, заявив, что, если вскорости ему не представят живой и здоровой сестру, он пойдёт на Нюгуа войной. И это была серьёзная угроза: в Гуйфане собралось множество воинов с северных равнин. Воевать они умели — это были сыны свирепых степных племён, среди которых были даже потомки ореев, некогда двинувшихся на восток. Были там и узкоглазые люди из северных лесов или великих Золотых гор — тоже ловко владеющие оружием и безжалостные к врагам. Так что, когда Бхулак привёл своих Псов к Ханжо, тот был немало обрадован пополнению своего войска.

— Ты пришёл из дальних мест, Нюлан, и, может быть, там у вас всё по-другому, — говорил он Бхулаку, принимая его во дворце правителя Нюгуа, который он после переворота расширил и сделал ещё более великолепным. Дворец теперь был роскошнее храма Богини, ибо Ханжо считал, что, коль скоро власть священна, значит, и атрибуты её на земле должны быть пышнее. А богам своей роскоши хватает в их пределах под землёй и на небе.

Это был дородный муж с жидкой седеющей бородкой, обрамляющей плоское круглое лицо, и тяжёлым взглядом узких глаз — чёрных, словно щели в подземный мир Богини-улитки. Его одежды из драгоценной слюны тутовых червей были просторны и разноцветны. Бхулак слушал его, потягивая сладкое просяное вино из глиняного кубка с искусной росписью, удивительно напоминающую ту, что была на сосудах канувшего в небытие женского царства Эрата. Он даже заподозрил, что когда-то эратские мастера смогли добраться до этих краёв. А почему нет?..