Таня взглянула на свои наручные часы. Было около полуночи.

– Если ты не будешь ко мне лезть, можешь остаться, – сказала она, возвращаясь в большую комнату, и тут же осеклась – Виталий спал, уткнувшись носом в подушку. Или же искусно притворялся. Во всяком случае, он никак не отреагировал на ее разрешение остаться. Похоже, его ничуть не волновало, разрешили ему это или нет.

В конце концов Таня по-сиротски устроилась в другой комнате на диванчике. Она взяла себе подушку и постельное белье. И стоило ей раздеться, коснуться подушки головой, как она сразу провалилась в сон. В настоящий, черный сон – без сновидений. Так спят только люди с чистой совестью и в полной безопасности. И, как ни удивительно, Таня эту безопасность ощущала…

…Она открыла глаза, когда в комнате стало уже светло. Полежала, приглядываясь и прислушиваясь.

В квартире стояла тишина. Под окнами кто-то заводил машину. Дом был выстроен так, что во дворе усиливался каждый звук, отраженный соседними домами. От уличного шума Таню ничуть не спасал восьмой этаж. Как-то, приблизительно в такое же время, она сама слышала, как топочет здоровенный кот, который перебегал двор в погоне за кошкой.

Все, кому она потом рассказала про это, ей не поверили. Даже издевались: "Может, это был не кот?

Может, рысь? Или тигр?" В конце концов она вообще перестала упоминать об этом коте. Во всяком случае, каждое слово, сказанное у подъезда, долетало до восьмого этажа вполне четко.

Поэтому Таня услышала обрывок разговора, в котором упоминалось ее имя. Форточка была открыта настежь – ночь выдалась не слишком холодная, а она любила спать при свежем воздухе.

– Восьмой этаж? – спросил женский голос.

– Бурханова на восьмом, – ответил мужской.

Хлопнула дверь подъезда. Таня подскочила к окну, вгляделась, но не увидела никого, кроме дворника. Тот курил, обозревая переполненную помойку.

Его метла валялась на асфальте.

Виталий мирно завтракал. Таню поразил не сам факт – к такому она привыкла. Она остолбенела от меню. На столе красовалась порезанная на куски и поджаренная курица. Она выглядела настолько аппетитно, что, несмотря на ранний час, ей захотелось есть. Обычно она почти не завтракала.

– Ты всегда так питаешься? – спросила она с легкой насмешкой.

– Только в гостях, – ответил он, ухватывая куриную ножку и впиваясь зубами в гузку. – Дома на это средств не хватает.

– А сколько ты получаешь? – поинтересовалась она, высматривая кусочек и для себя.

Виталий назвал сумму, и она сразу потеряла аппетит:

– И это все? Никаких надбавок?

– Ну разве что премия, – сказал он и вдруг замер: в дверь позвонили.

Таня при виде курицы успела позабыть о разговоре у подъезда. А ведь кто-то явно собирался к ней в гости. И теперь она замерла.

– Я открою, – сказал Виталий. Курицу он положил на тарелку и быстро вытер руки полотенцем.

Звонок повторился. Три раза – короткие, нервные, торопливые звонки.

– Кто-то получит по морде, – сказал Виталий, направляясь к двери. – Причем сразу.

Таня побежала за ним. Виталий открыл, предварительно глянув в глазок. Когда он взялся отпирать замки, вид у него был довольно загадочный. Таня изнывала от любопытства:

– Кто? Ну, кто?

– Догадайся, – сказал он, оттягивая в сторону последнюю защелку. – Сегодня какое число?

– Двадцать третье…

– Але-оп!

Он распахнул дверь, На пороге стояла Агна.

Таня увидела ее прежде, чем Агна увидела ее. Та уставилась на Виталия. На хозяйку квартиры Агна даже внимания не обратила. В ее глазах зажглись такие яростные огоньки, что Виталий мгновенно отступил назад.

– С чистой совестью – на свободу! – сказал он с наигранной веселостью.

– Не надо было врать. – Это Агна увидела Таню. – Ты все-таки с ним живешь!

Отрицать что-либо было бесполезно. На Виталии был махровый халат Стаса. Таня только теперь обратила на это внимание. До сих пор эта деталь ее как-то не задевала.

Агна вошла и прямиком направилась на кухню.

При виде курицы она забыла обо всем на свете. Упав на табуретку и неловко подвернув под себя ногу, она принялась буквально пожирать то, что было на столе. Виталий едва успел выхватить у нее свой кусок:

– Пардон, этот я надкусил. Возьмите лучше крылышко. А руки лучше помыть. В камере половина сидит с гепатитом.

– 0-о-но… – с набитым ртом произнесла Агна.

– Что? – услужливо подскочила Таня.

– Подонок! – Агна с трудом проглотила кусок. – Сам же меня сдал! А ты куда смотрела? У тебя горячая вода есть? Набирай ванну!

Таня сбегала в ванную, пустила воду и налила в нее порядочное количество жидкого мыла. Она видела, что обесцвеченные волосы Агны повисли жалкими сосульками, а ее руки с обломанными ногтями явно не отличались чистотой. От Агны исходил еле уловимый, но легко узнаваемый запах бродяжничества, бездомности. Тот запах, от которого тошнит людей, имеющих постоянный дом.