Капитан роты разведки Центрального командования выглядел сильно недовольным. Опять ему навязали дополнительную задачу, как будто ему своих мало. Красные от бессонницы глаза уставились на вновь прибывших республиканцев безо всякой приязни.

— Кто главный, на?

— Я, командир взвода специальной разведки Бирка.

— Ага, тебя мне и надо, на. Где там ваш ушлый корреспондент?

— Я здесь, — выступил следом за взводным Митяй.

Капитан озадаченно хмыкнул, недоверчиво оглядывая слишком молодого по его мнению «информационщика». Но судя по результатам работы пацана, в своем деле он понимал четко. Да и сам спецназовец на свою первую войну попал в таком же возрасте. Так что долго он не раздумывал.

— Тогда давайте за мной, на.

— Аппаратуру брать?

— Потом, на. Сами решите, что и как. Канал связи на спутник в пятнадцать двадцать. Нас уже к этому времени тут не будет, и вам не советую долго торчать. Ракетами противник досюда достает и вас относительно быстро срисует. Так что отстрелялись, продристались и мухой тикайте, на.

— Не в первый раз, товарищ капитан.

Спецназовец поморщился. Он уже давно привык к обращению «господин». Но среди республиканцев чаще всего главенствовали социалистические взгляды и язычество. Хотя с другой стороны, какое ему дело до их политического кредо? Вояки они бравые. Надо признать, что воинам ВС Конфедерации до их уровня зачастую далеко. Так ловко вскрыть мощнейший оборонительный район в центре диспозиции противника! Вторая бригада ляхов ведь была элитной в их армии. И что от нее осталось? Так что пацанам респект и уважуха, на!

Глава 19

Петроград. Салон мадам Арбатевич

«Достаточно болезненно обнаруживать, с какой беззаботностью они говорят о войне и угрожают ей. Они не знают его ужасов. Я достаточно насмотрелся на это, чтобы смотреть на это как на сумму всех зол ».

— Стонволл Джексон

Мария выглядела довольной. Еще бы её не цвести после нескольких ночей с самым известным «патриотом» Росии. Она даже с утра раздумывала, как влияет кондовая патриотичность на сексуальную выносливость. Или это питание только свежими продуктами из деревни так влияет? Хотя нет. Святогор и фастфудом не брезговал, да и от рюмки не отказывался. Природа или духовное совершенство? Размышление гламурной издательницы прервала одна из ранних пташек. Для вечернего «салона» время еще было ранее, но кому-то уже не терпелось поделиться свежими сплетнями. Собственно, для этого он и создавался. Откуда еще брать сюжеты для светских новостей? В углу скучала штатная фотографиня, к Арбатевич же семенила Уля Потоцкая. При каждом шаге её объемный бюст вздрагивал. Сколько же в него шиллингов вложено? Мария же гордилась своей природной грудью. Да и задница Святогору зело понравилась. Главное, что голова у нее не только для того, чтобы есть и сосать.

— Машенька, что я тебе сейчас скажу!

Мария сообразила лучшую из своих обворожительных улыбок:

— Слушаю тебя, Улечка.

— Мой вчера был в администрации. И знаешь, кого он там видел?

Арбатевич даже не знала, чему сейчас удивилась больше. Тому, что Уля приперлась так рано или, что та начала говорить о политике. Но видимо, события последней недели так захватил всех, что даже до этой губошлепой дуры дошли.

— Восшествие Константина на трон?

— А Костик здесь при чем? — искренне удивилась малограмотная малороска Потоцкая. По причине беспросветной нищеты роские города за последние десять лет плотно заполнили на все готовые южанки.

— Ладно, проехали! — отмахнулась хозяйка салона. От кого она ждала знаний росской истории?

— Да, — Уля очнулась и защебетала. — Представляешь, из приемной Соловьянца вышел сам генерал Бурлицкий. Командир этих…мятежников.

Как и большая часть малороссов светская дива не признавала Черноруссию. Политики южных соседей откровенно боялись повторения эксцесса и на своей территории. Ведь минимум половина земель им досталась от Империи на халяву.

Арбатевич колыхнулась:

— Что он там делал?

— Вот и мой то же самое спросил. Но интересней всего то, что его до дверей проводил Сам.

Арбатевич с недоумением глянула на Улю и грозно спросила:

— В смысле?

На лице малоросски за короткое время проскочила целая палитра эмоций. И, наконец, она сообразила, что дала маху и испуганно прикрыла рот рукой, показывая чудеса современного маникюра.

— Ой! Я имела в виду председателя аппарата президента.

— Ох, Юля, Юля! Осторожней нынче нужно с такими фразами, — Мария повернулась и подозвала работника кейтеринга. — Нам два кофе, пожалуйста! Тебе какое, Уля? С молоком?

Арбатевич чуть не свалилась в гомерический хохот. Все в Петрограде уже знали о конфузе, что случился с Потоцкой в Риме. Светская дива потребовала в элитном ресторане пятизвездочного отеля «Латте» и здорово удивилась, когда ей принесли вместо кофе стакан молока. На возмущение россо-туристо работники ресторана веско ответили, что надо делать заказ точнее. А латте по-римски это и есть молоко. Безграмотно баристы понтовато называли в Росии кофе с молоком именно так — «Латте». Звучало красиво и пафосно.

Потоцкая побледнела и сдавленно ответила:

— Мне… просто кофе.

— Два черных, мальчик!

— А что твой говорит о подобном безобразии? Самый знаменитый бандит мира в столице империи!

Муж Потоцкой — известный банкир, сопровождающий большую часть сделок с оружием, в это смутное время стал богаче на несколько миллиардов и получил разом самый высокий статус из возможных. Патриотом он никогда не был, но нос держал по ветру и крутился, как флюгер. По его поведению становилось всегда понятно, куда вкладываться и кого облизывать. Арбатевич уже размышляла о том, что часть спонсоров её издательства вскорости все равно отвалится и не стоит ли поменять имидж заранее. Своих либеральных и излишне говорливых коллег она откровенно презирала, считая их никчемными пустобрехами. Ведь большая часть нынешней «надежды демократии» — это детки и внуки имперской элиты. Им с детства все доставалось легко, потому они начинали презирать свою бедную страну с пеленок. Не забывая при этом сосать из нее соки и денежные средства.