Но времена меняются.

— Я не знаю, — Потоцкая что-то просекла и манерно выгнула губы. Дурой она точно не была.

— Уля, помнишь, я тебе говорила о месте креативного директора?

Глаза малороски вспыхнули:

— Правда, что ли? Я, по-твоему, готова?

«Как легко купить эту надутую курицу!»

— Так у тебя уже появился опыт. «Вечера в Петродворце» получились изумительными.

Глаза у банкирши отчаянно загорелись. Она здорово боялась, что её считают в столице обычной малоросской дурой. По сути так оно и было, но Мария всегда с ней говорила приветливо и принимала, как равную. Хитрожопая издательша с раннего детства знала, что яйца надо класть в несколько корзин разом и не забывать загребать погуще.

— Ты так считаешь?

— Да половина Петрограда только об этом говорит. Просто они тебе завидуют. Кишка тонка повторить.

Уля воодушевилась и немедленно заказала шампанское. Самое дорогое. Элитные напитки в салоне было принято оплачивать посетителям. Арбатевич поступала просто, раз в месяц высылала счета богатым «салонщикам». Никто уже обычно не помнил, сколько потратил на самом деле. А признаваться в том, что тебе жалко денег, подобные посетители не любили. Тетеньке же лишняя копеечка на личный кошт капала.

— Твои предложения, Машенька?

«Ого, вот сучка крашеная! Уже преференции себе выбивает!»

Но бизнес есть бизнес, в нем места сантиментам, пафосу и прочей мутотени, до чего были падки дешевые политики. Даже война и людская кровь лишь способ заработать.

— Офис на седьмом этаже башни. Лимузин за счет издательства, — по мере перечисления пустячных по меркам Петрограда плюшкам глаза Ули разгорались все больше. Как же — это она сама, а не муж. Мария же стелила гладко, подбираясь коготками все ближе и ближе к девичьему горлу. — Ты будешь нашим представителем на форумах и показах.

Потоцкая все-таки не была полной дурой, уловив во взгляде ушлой издательши холодный посыл.

— Что ты хочешь от меня?

— Работать за тебя, Уля, будут твои замы. Не перебивай, пожалуйста. Твоя задача быть лицом издательства, — Арбатевич осмотрела «рабочий» стан подруги, — и заодно его тылом. А это зачастую важнее.

Потоцкая важно кивнула. Про тыл и «фасад» она отлично понимала.

— Завтра же подберу себе нового дизайнера одежды. Что-то более деловое.

— Правильно. И еще, — наступила главная часть Марлезонского балета, — приведи ко мне в салон жену Соловьянца.

Уля захлопала накладными ресницами. Нетривиальная задача! Провинциалка, пробившаяся наверх с помощью неповторимых возможностей тела, моментально прокачала ситуацию и решила, что поручение в нынешних условиях ей вполне по плечу. С Людмилой она была неплохо знакома. Да и той лишний раз мелькнуть в журнале также выгодно. Чай, муж не последний человек в государстве. Пусть все видят, что его жена находится в элите.

— Я её навещу сегодня же вечером.

Арбатевич улыбнулась. Она не ошиблась в этой вертихвостке. Амбиции и желание залезть на хрен повыше, вот что двигало принесенных ветром перемен малороссок. Странно, в старые добрые времена в столицу Империи обычно заносило их мужчин.

— Машенька, ты слышала? Какой ужас!

— Что такое, Ирина Фёдоровна? — Арбатевич сейчас меньше всего готова была говорить о войне. Но она догнала и её доселе уютный мирок.

— Эти дикари убили моих любимых франков.

— Кто, где?

Недоумение хозяйки салона поспешил рассеять Глеб Борисович, известный коллекционер фриков столицы.

— Это война, милочка. На ней убивают. И хороших, и любимых!

Старушка, досмертное предназначение которой было оставаться бывшей женой первого премьера Конфедерации, скривила губы.

— Не надо было позволять этим смердам поднимать мятеж. А сейчас расхлебывайте! Страна в блокаде, нас все ненавидят!

— Полно вам, Федоровна! От иностранных гостей на Дворцовой не протолкнуться.

Старуха зашипела:

— Что мне дело до узкоглазых обезьян и негритосов? Они никогда не заменят цивилизованные народы.

Арбатевич лишь тихонько выдохнула. Как у этой публики высокие идеалы демократии так легко мешаются с явным расизмом? Вроде в Европе подобное под жутким запретом. Но что поделать, придурковатая Фёдоровна под негласной защитой Самого. Мария внезапно для самой себя признала вескими доводы Святогора о глобальной порочности нынешней системы. Правда, он вдобавок приводил её весьма весомые аргументы. Арбатевич тут же стало жарко от возбуждения. Дьявол патриотичный! Умеет же он цеплять баб! Надо срочно выпить коктейль со льдом!

— Вот вы где, милочка!

Позови черта, он и явится. Мария зашипела:

— Ты что здесь делаешь?

Святогор подобрался к даме сердца сзади, тесно прижавшись к тылу. Лед в стакане готов был вскипеть.

— Мимо крокодил.

— Оставь свои глупости! Не видишь, у меня народ.

— Да я вижу. Старуха Шапокляк и прочие милые всеми забытые уроды, то есть гости. Тебе еще не надоела эта кунсткамера?

Арбатевич выскользнула из лап полового разбойника и отошла в сторону, поправляя платье. Святогор усмехнулся и направился прямо к столику, где были выложены закуски недорогая выпивка. Бородач ловко выудил оттуда бутылку водки и налил себе целый бокал, вылив предварительно из него шампанское в горшок с цветком.