Шрифт:
— Пока ничего, — сказала Иоланта без уверенности, а Глориана обернулась ко мне и скомандовала:
— Вадбольский, вперед!
Я дернулся, готовый ответить не как женщине, а суфражистке, ишь команду подает, как я своему доберману, ещё бы сказала «фас», но смирился, всё-таки женщина, чего с дуры взять, а если ещё и суфражистка…
— Гав! — ответил я бодро. — В смысле, пошел, пошел…
За мной на некотором отдалении двинулись все четверо плотной кучкой, хотя Глориана, надо отдать должное её отваге, то и дело вырывалась вперед. Но я жестом напоминал, что верховный хан должен со спины смотреть на своих починенных, оценивать и понимать кого куда и чем.
Вскоре ощутил сразу с двух сторон нечто живое, а потом тепловым зрением рассмотрел, как под толщей песка в нашу сторону двигаются две продолговатые тёмно-красные тени.
— Две цели на час десять, — сказал я. — Приготовьтесь…
Графина Павлова поинтересовалась красиво и высокомерно растягивая слова:
— Что за странные сибирско-медвежьи термины…
Глориана смотрела на меня в упор, не понимая, а графиня Дроссельмейер сказала сварливо:
— Вы не умничайте, баронет, или пальцем показать не в состоянии после ваших мужских перепоев?
Часть третья
Глава 5
Я показал пальцем, даже не стал проверять, чистый или нет, времени не осталось, в тот же момент песок там взлетел, словно подброшенный взрывом.
Взметнулось светло-жёлтое тело, неотличимое по цвету от песка, зубатая пасть устремилась к ногам графини, но мой меч с силой и ускорением рубанул прямо в полете.
Обезглавленное тело рухнуло в песок. Я развернулся, указал пальцем в другую сторону.
— Вот ещё…
Вторая прыгнула, тоже целясь почему-то графине в то же место, но грохнули ружья Иоланты и Глорианы, мощные свинцовые заряды ударили ящерице в бок и сместили с траектории.
Она рухнула на песок, а там добил я, но при последнем ударе меч хрустнул. В моем кулаке осталась рукоять с коротким обломком, а остальное застряло в спине ящерицы.
Анна Павлова тяжело дышит, словно пробежала версту, спросила хриплым голосом:
— Почему обе бедную Сюзанну и в одно и то же место?
Пострадавшая графиня, морщась и кривя аристократическое личико, обеими руками пыталась разжать челюсти болтающейся на том месте, где у мужчин гульфик, страшненькой головы.
— Потому, — заявила она высокомерно, — не для мужчин будь сказано, что у меня женские дни.
— Наверное, — предположила Анна, — ящерица тоже была самкой.
Да, сказал я себе, все ящерицы в этом мире с ума сходят, стремятся оборвать именно её жизнь.
Иоланта предложила:
— Давай помогу.
Дроссельмейер с надеждой в глазах кивнула.
— Хорошо бы…
Глориана царственно осматривала окрестности.
— Анна, — произнесла она повелительно, — вскроешь этих чудовищ?
Анна потупилась.
— Может, лучше баронет? Он самец, ему не противно, он сам такой. К тому же рукопашник.
— А ты лекарь, — напомнила она. — Знаешь, где у зверей что и где.
Она сказала жалобно:
— Откуда? Даже у людей где что никто не знает…
Что, подумал я, Крымская война ещё не случилась? Это с неё началась хирургия, когда с фронта пошли десятки тысяч раненых, и прежние лекари превращались в медиков, а те в хирургов, делая в полевых условиях под обстрелами англичан и французов сложные операции, на ходу постигая устройство человеческого тела.
Глориана повысила голос, и без того командный, ей бы только Орлеан брать:
— Если мы боремся за права женщин, то и должны уметь делать мужскую работу!
Анна вздохнула, вытащила из ножен красивую рукоять с длинным узким лезвием. Сюзанна наконец-то расцепила челюсти ящерицы, голову тут же сунула в мешок, дома повесит как боевой трофей на стену родового замка. Интересно, как станет рассказывать про опасную и смертельную схватку?
Глориана красиво и надменно осматривала окрестности, Анна же, задушив в себе тургеневскую барышню, торопливо и достаточно умело начала разделывать обеих ящериц.
Из второй с торжеством извлекла заляпанную кровью и слизью внутренностей тёмную жемчужину.
— Есть!..– запищала она счастливым голосом. — Есть!.. Магический кристалл!
Я спросил Иоланту:
— Похоже, на этом всё?
Она посмотрела настороженно.
— Почему?
— Вы даже ружья не перезарядили. А у меня ваш меч кончился.
Она нахмурилась при слове «ваш», произнес с подтекстом, могла бы и получше оружейную лавку подобрать, повернулась к Глориане.
— Идем дальше?