Сначала к сараю на цыпочках, словно вор, подкрался сам трактирщик. И даже недоверчиво заглянул под перегородившую проход телегу, правда в темноте разглядеть что-либо было невозможно. Трусость не позволила ему в одиночку войти внутрь, но его сомнения развеяли стоны «умирающих» людей, доносящиеся из глубины сарая. Наверняка всем страсть как хотелось шарахнуть по его облысевшей башке и выбить оставшиеся зубы, но приказ есть приказ, и никто не шелохнулся, дабы не нарушить конспирацию.

Сделав для себя ожидаемые выводы, трактирщик, уже не скрываясь, помчался обратно к дому, а мы снова принялись ждать. Напряжение всё нарастало, и когда из вновь открывшейся двери послышалась ругань и пьяный смех, я даже испытал какое-то облегчение. Эти суки нас недооценивают.

Восемь человек, вооруженных, что примечательно, деревянными дубинками, обмотанными тканью, двигались прямиком к нам. Одеты они были кто во что горазд, пара человек так и вовсе щеголяли голым торсом, видимо упарившись во время кутежа и веселья. Правда, подойдя к сараю вплотную, своё веселье и показную смелость ребята отчего-то подрастеряли.

– Жига, иди давай первым, проверь, есть ли ходячие.

– А чего я? Сам и лезь под телегу.

– Лезь кому говорят, а не то по хребту отхватишь.

– А если кто не ел?

– Да чего ты ссышь-то, слышишь же как стонут. Как щенков спеленаем, да и всё. Только купца не трогайте, Гвидо в сознании хочет его видеть, вопросы задать.

– А как мы его отличим в такой темени?

– Тоже верно, надо бы телегу отодвинуть, тогда света больше будет.

– Ну и двигайте, мы на стрёме постоим.

– Ты в кого такой умный, Кабан?

– А я не умный, я среди вас самый здоровый, а потому кому не нравится, могу и зубы выбить.

На этот аргумент, видимо, возражений больше не нашлось и четверо мужиков, уперевшись в один из бортов телеги, начали её толкать. Но в темноте они не заметили, что колёса были заблокированы и сдвинуть груженую повозку они не смогли и на метр.

– Да чё за **#*#**, вы будете работать или нет?!

– Да ты сам, Кабан, попробуй, она же как стадо ленторогов весит. Без лошадей не сдвинуть.

Вдруг откуда-то от дома раздался чей-то оклик.

– Ну вы там долго стоять будете? Гвидо ждет.

Выматерившись ещё раз, Кабан и компания полезли под телегу.

Бить сразу по высунувшимся головам мы не стали. Наоборот, пропустили первых, и дождались, когда остальные тоже на карачках проползут под преградой. Бандиты, а теперь не осталось уже сомнений, что это именно они, пытались разглядеть в полутьме силуэты страдающих от отравления людей. Мы же изо всех сил помогали им не сбиться с пути, стонали и «блевали» со всех сторон, приглашая подойти по ближе.

– Да **#*#**, – хмыкнул Кабан. – Главное в дерьмо не наступите, да блевотой не измажьтесь. Походу Беледар переборщил с порошком своим.

– Эй, кто тут купец? – спросил еще один. – Помощь пришла.

– Здесь, здесь… буэээ…помогите…

А Квильком неплохо играет. Да и естественный страх, который никуда не делся, сейчас отлично вписывался в образ.

– С этим поаккуратней, остальным тоже постарайтесь мозги не вышибить.

Мужики, наконец привыкнув немного к темноте, набрели на наши лежанки и не мудрствуя лукаво принялись колотить по тому месту, где должна быть голова.

– Что за **#*#**?.. – удивился Жига. – А ты еще кт… хррр…

Хорки, до этого таившийся в темноте, ножом вспорол шею заподозрившего неладное бандита, и это послужило сигналом для остальных. Тут и там слышались звуки умерщвления выродков, которые решили по-тихому оприходовать отравленных людей.

– Засада! – проорал Кабан, пытающийся выбраться из тяжелой сети, которую на него накинул Горунар. Но тут же получил по голове обухом топора и затих.

Тех, кто бросился обратно, прочь из ставшего таким негостеприимным сарая, уже караулили Шуст и Пруст, точными ударами коротких копий нанизывая бездоспешные брюхи. В общем, за полминуты управились, но шуму наделали немало. Слышали ли нас в доме или какой соглядатай на улице, не знаю, но лучше исходить из худшего сценария. Поэтому проверив, что дело сделано, и никто уже из пожаловавших гостей не поднимется, я выставил дозорных, а сам решил побеседовать с Кабаном, черепная коробка которого оказалась на удивление крепкой и не треснула после удара бывшего лесоруба. Связали и оттащили его в дальний край сарая, где прислонили к стене. А чтобы пришёл в чувства, окатили ведром воды.

– Хрр… Мммм, – сначала бессвязно замычал он, но после того как Хорки ткнул его кончиком ножа в бедро, приоткрыл мутные глаза. – А, че? Где я?

Но спустя пару мгновений осмысленность вернулась к нему, хотя у меня и были сомнения на этот счет. Видимо, башка крепкая, ну или ломаться там нечему. Чтобы тот не заорал, Хорки с нажимом прижал к его пухлой щеке свой нож, давая понять, что будет если его поведение нам не понравится.

– Ах вы сраные **#*#**, – зашипел ублюдок. – Вас же теперь живыми распотрошат. Да вы знаете с кем связались?

– Так мы и хотим от тебя это услышать, Кабан, – сказал я. – Ты нам скажи, кто в доме, и сколько их?

– Да пошли вы в **#*#**.

Мне даже не пришлось ничего говорить, Хорки итак хорошо исполнял свою роль, неглубоко сунув лезвие в нос ублюдку. Тот было хотел заорать, но в открытый рот ему тут же всунули кусок грязной тряпки. На лице бугая выступили слёзы от бессильной злобы, но нас отчего-то это не растрогало.

– Заорёшь снова, и мой друг отрежет тебе нос. А теперь давай ещё раз, кто в доме, и сколько их?