— Возможно? — с широкой улыбкой повторил Аммон. — Плохой же ты дипломат. Кто же говорит «возможно», когда речь идет о царе?

— Боюсь, что ты прав, государь.

Аммон поманил к себе стоящего неподалеку слугу.

— Принеси холодное питье мне и моему гостю. — Слуга с поклоном удалился, и царь снова откинулся на траву. Солнце играло на его намасленной коже.

— Аватары уничтожили наш отряд, — сказал он.

— Как ты и предсказывал, государь. Насколько я понял» твой брат больше не будет тебе досаждать.

— Да. Он погиб, увы. Но вот что любопытно: враг выслал против него лишь горстку вагаров во главе с одним-единственным аватаром.

— Вирук?

— Он самый. Столь слабый отклик на брошенный нами вызов. Что это значит?

— Они слабее, чем кажутся, государь.

— Верно. Но мне думается, что время для открытого удара еще не настало.

— Не мог бы ты посвятить меня в ход своих рассуждений, государь?

Слуга принес золотые кубки с фруктовым соком. Аммон поблагодарил его и сел.

— Тот, кто ударит первым, даже если он победит, будет ослаблен. Моя армия могла бы, возможно, завоевать пять городов, но мы понесли бы огромные потери — и как нам тогда выдержать натиск враждебных племен?

— Я нахожу твои рассуждения здравыми, государь. Нам было бы выгодно, если бы первый удар нанесли наши враги.

— Именно так. И по счастливому совпадению Джудон Партакийский как раз это и замышляет.

— Чем я могу помочь тебе, государь?

Аммон отпил из кубка.

— Когда начнутся боевые действия, наши люди в городах не должны оказывать никакой помощи Джудону. Пусть, наоборот, всячески поддерживают аватаров.

— Я передам им соответствующее послание. Один мой агент сегодня как раз отправляется туда с золотом для паджитов. Боюсь только, что они не поймут твоего приказа. Ненависть к аватарам заслоняет им более отдаленные перспективы.

— Тебе известны имена всех паджитов?

— Всех вожаков, государь.

— Они увидят, как падут аватары. Увидят, что я держу свое слово. Потом они должны умереть.

— Они умрут, государь.

Облако закрыло солнце, и царь вздрогнул.

— Вернемся в дом. Я проголодался.

Подвижник-маршал Раэль не часто испытывал удивление.

За восемьсот лет с ним произошло все, что только может произойти с человеком, и он, как многие из старших подвижников, жил в круге знакомых, постоянно повторяющихся событий. Он изведал дружбу и измену, любовь и ненависть, а также все то туманное и расплывчатое, что пролегает между этими понятиями. За восемь столетий он повидал, как друзья становятся врагами, любимые начинают делать человеку зло, а закоренелые враги превращаются в побратимов. В жизни для него почти не осталось новизны, поэтому все, что его удивляло, он воспринимал как подарок — даже если этот подарок окрашивался болью.

Стоя на стене над восточными воротами Эгару, он обозревал плодородные земли по обе стороны от реки Луан. Не старше тридцати на вид, как все аватары, с коротко подстриженными синими волосами, он был одет в камзол-тунику из плотного белого шелка с золотой вышивкой на высоком воротнике и манжетах. Панталоны из тончайшей кожи и почти столь же тонкие, выше колен, сапоги облегали его длинные ноги. Ни оружия, ни украшений Раэль не носил. На его пальцах отсутствовали кольца, и золотой обруч не блестел на лбу.

Солнце светило ярко, пригревало сильно, и Раэль с благодарностью принял холодный напиток, поданный адъютантом Катионом. Катиону не было еще и семидесяти — он принадлежал к тем немногим аватарам, которые родились уже после крушения мира. Как все молодые, он следовал заведенной Вируком моде и красил в синее только виски. Он входил в число потомков Раэля, будучи правнуком его третьего правнука, и Раэль любил этого юношу.

— Что нам известно о планах Джудона? — спросил маршал.

— Вожди всех племен приглашены на сход для обсуждения территориальных вопросов, — ответил Катион. — Грязевики отказались прибыть, но все остальные согласились. Собрание состоится через пять дней в Рен-эль-гане, где, как верят туземцы, находился некогда Колодезь Жизни. Это место у них считается священным, и сходы всегда происходят там.

— Какой причиной эрек-йип-згонады объяснили свой отказ?

— Царь сказал, что день, назначенный для собрания, совпадает с их религиозным праздником.

— Просто его не попросили вести собрание, — улыбнулся Раэль.

— Верно. Джудон Партакийский действует единолично.

— Что нам известно об этом человеке? — Раэль уже знал ответ, но хотел проверить, сколько внимания уделил молодой аватар грядущему кризису.

— Он был вождем партаков семнадцать лет, став им после смерти своего отца. У него больше двенадцати тысяч воинов, а все племя насчитывает около сорока тысяч человек. Партаки кочевники и делятся на множество мелких кланов — всего около трехсот.