— Ты лишил меня сна и покоя. Твою повозку сейчас приведут к дому. Дочь можешь оставить у госпожи Межаны.

— Ну уж нет! Шори поедет со мной.

— Здесь ей будет безопаснее, чем на поле боя. Но если ты настаиваешь, я могу казнить вас обоих и найти другого посланника. Выбирай, да побыстрее.

Бору, поняв, что побежден, отдал ребенка Межане.

— Она — это все, что у меня есть на свете.

Лицо женщины смягчилось.

— Я сберегу ее, что бы ни случилось. Обещаю тебе.

Огненные шары градом сыпались на город.

— Надо уходить, государь, — сказал Анвар молодому царю. — Царская гвардия их не остановит.

Аммон, одетый в роскошный голубой атлас с золотым шитьем, повернулся к советнику:

— Где мое новое войско, Анвар? Где мои солдаты?

— Они проходят учения в северных холмах, государь, но боюсь, что и они не выстоят против этих… дикарей.

Огненный шар угодил во дворец, и с потолка царской опочивальни рухнул кусок цветной штукатурки. В воздухе повисла пыль.

— Право же, государь, пора.

Аммон злобно посмотрел в окно на золотые корабли. Три стояли у самого берега, меднокожие воины в золотых доспехах бежали вниз по сходням. Пятьдесят царских гвардейцев преградили им путь, и вражеские солдаты вскинули к плечам свои короткие черные дубинки. Сверкнуло пламя, грянул гром — первая шеренга гвардейцев повалилась, остальные бросились бежать.

На берег высадились уже сотни вражеских воинов. Аммон отвернулся от окна.

— Куда же мы пойдем, друг мой?

— Куда угодно, лишь бы подальше от них. Скорее, государь!

Анвар вывел царя по узкой лестнице через заднюю дверь.

Под окном кухни жался молодой раб.

— Сюда, парень! Живо! — крикнул ему Анвар. — Снимай одежду. — Парень стащил через голову серую дерюжную рубаху, и Анвар вручил ее царю. — Надень это, государь.

— Ты хочешь, чтобы я нацепил эти лохмотья?

— Я хочу, чтобы ты дожил до конца этого дня.

Царь скинул свой атласный наряд и переоделся. Анвар посмотрел по сторонам. Из города потоком струились беженцы. Вот в толпу упал огненный шар, взметнув в воздух троих мужчин и женщину и швырнув их о стену дворца. Анвар и царь присоединились к бегущим, которые держали путь в южную часть столицы.

Старик задыхался, ноги у него подгибались, и Аммон вел его, обхватив рукой. Впереди раздались испуганные крики — из переулка выскочили огромные двуногие звери в черных ремнях, перекрещенных на мохнатой груди. Они накинулись на людей, терзая их зубами и когтями. Уцелевшие в ужасе пустились в бегство.

Анвар увлек царя влево, в пустой переулок. Аммон удержал его за руку.

— Отдохни немного. Ты совсем обессилел. — Старик, замотав головой, рванулся вперед, но Аммон его не пустил. — Ты слишком дорог мне, Анвар. Если будешь так надрываться, тебя удар хватит. Давай-ка пойдем потише.

— Это кралы! — сказал старик. — Я видел одного такого, когда путешествовал в южные земли. Тот был мертвый, но все равно страшный.

Узкую улочку усеивали нечистоты. Из-под ног Анвара шмыгнула крыса, и старик отшатнулся.

— Хорошие места ты выбираешь для прогулки, — заметил Царь.

С проезжей улицы снова донеслись крики, и на этот раз царь сам повел своего советника через путаницу переулков и опустевшую торговую площадь. На крыльце одного из домов заливался плачем крошечный, не старше годика, ребенок. Аммон подхватил его на руки.

— Что ты делаешь? — вскричал Анвар.

— Не оставлять же его тут! Он не тяжелый.

Анвар не находил слов. В своем ли царь уме? Быть может, вражеское вторжение лишило его рассудка?

— Пойдем дальше, государь, — только и сказал он.

На следующем углу они снова влились в поток беженцев, идущих к южным воротам. Внезапно царь остановился.

— В чем дело? — спросил Анвар.

Они находились сейчас на возвышенном месте, и царь указал за городскую стену. Там раскинулись веером вражеские солдаты. Малыш, обессилев от плача, уснул на плече Аммона.

— Вот что нам нужно, — сказал Аммон. — Найти место, где можно поспать.

— Они прочешут весь город, разыскивая тебя.

— В городе тридцать шесть тысяч домов. Это займет время.

Они снова углубились в узкие улочки бедняцкого квартала.

Здешние жители никуда не стали бежать. Грязные, в лохмотьях, с безучастными глазами, в парше, они сидели на порогах своих жалких хибар. Тощая как палка женщина заступила дорогу Анвару.

— Пройти хочешь, богатей? Тогда плати за проход, — потребовала она, протянув грязную руку.