— Славно, — тихо произнес он. Сзади послышались выстрелы. Он инстинктивно пригнулся, и что-то опять просвистело поверх его головы, а футах в двадцати за его спиной ударили земляные фонтанчики. Вирук ухмыльнулся и послал между деревьев три разряда из солдатского зи-лука. Первый сбил с дерева ветку, второй оторвал алмеку руку и прошил легкое.

Третий попал в древесный ствол и поджег его.

Алмеки, прячась за деревьями, перебегали все ближе к аватару.

Вирук не был подвержен приступам гнева, но этот случай составлял исключение. Десять его аватаров убиты, он сам остался без коня и один противостоит тридцати воинам, позади — обрыв. Мимо просвистели два вражеских выстрела. Вирук с тихим проклятием встал и побежал вдоль обрыва, ища, где бы спуститься. Что-то ударило его в плечо, содрав кожу. Уронив солдатский лук, он пробежал с разгона еще несколько футов.

Алмеки выскакивали из-за деревьев, вскидывая дубинки.

Вирук прыгнул вниз.

Когда алмеки подбежали к обрыву, беглец исчез бесследно.

Они потоптались немного на краю, подобрали зи-лук и ушли обратно в рощу.

Вирук, прилипший к скале на узком карнизе в десяти футах под ними, услышал удаляющиеся шаги.

— Неудачный день, — сказал он. — Крайне неудачный. — Рука отчаянно болела. Он сел, свесив ноги, на карниз, вынул зеленый кристалл и приложил его к ране. Она начала зарастать почти мгновенно, но вражеский разряд задел кость. В вороте его черной кожаной куртки застряло что-то маленькое и круглое — окровавленный свинцовый шарик. — Грубое оружие, — молвил Вирук. — Нет в нем красоты. — Напротив него на фоне голубого неба виднелись красные и золотистые скалы. Вирук залюбовался ими. Цветы здесь почти не росли, но бледная зелень деревьев у реки и теплые оттенки камня радовали глаз.

Став на карниз коленями, он поднялся на ноги и начал искать, где бы снова взобраться наверх. С зи-луком это было невозможно, но ему очень не хотелось бросать оружие. Он подкинул лук высоко в воздух, и тот упал где-то за краем обрыва.

Вирук медленно и осторожно полез по скале. Плечо болело, но упадка сил, к счастью, не наблюдалось. Выбравшись наверх, он взял лук и пошел назад.

Он понимал, что его миссия закончена и продолжать ее было бы глупо. Аммон либо мертв, либо скрывается. И в том, и в другом случае отыскать его вряд ли возможно.

Но полученный Вируком приказ звучал ясно: найти Аммона и защитить его.

Десять аватаров убиты, сам Вирук ранен. Враг высадился на суше и патрулирует речные берега. Какой шанс имеет один-единственный Синеволосый ускользнуть от алмеков и найти человека, которого он ни разу не видел? Вирук задумался над этим, и его охватил задор.

Кроме того, ему предоставлялась хорошая возможность убить еще много алмеков. Приняв это в расчет, он с легким сердцем пустился в путь.

Софарита, Ро и Пробный Камень сидели, поджав под себя ноги, на ковре у одной из выходящих в сад дверей, спокойные и безмятежные. Старый слуга, смущенный этим зрелищем, собрал посуду и тихо вышел.

Ро пребывал в состоянии, напоминающем райское блаженство. Золотой свет омывал его, и он не только слышал, но и чувствовал пронизывающую его музыку, до странности нестройную и все же чарующую. Музыка не мешала его общению с Софаритой и Пробным Камнем — скорее, наоборот, служила каналом, по которому они переговаривались. Всего за несколько мгновений, как ему показалось, Ро научился от Пробного Камня языку анаджо, ибо Софарита своей властью соединила их умы.

Языки всегда давались Ро легко, но никогда еще он не изучал их столь восхитительным способом. Слова и образы выстраивались в голове с невиданной ясностью, образуя живые картины. Ро мигом усвоил все мифы анаджо, узнал историю племени, а главное — проникся их любовью к родной земле.

— Тут Софарита вернула их назад, и Ро, открыв глаза, испытал чувство великой потери.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал он Пробному Камню на безупречном анаджо, и тот усмехнулся.

— Ты говоришь хорошо, чисто. Приятно услышать снова родную речь.

Ро потянулся и встал. Софарита, посидев еще немного с закрытыми глазами, вздохнула и улыбнулась мужчинам.

Старый Семпес, войдя в комнату, поклонился Ро и произнес:

— Э кайда манаке, пасар? — Ро ничего не понял и подумал было, что старик решил над ним подшутить, но вдруг понял, что думает теперь на анаджо и забыл язык, на котором говорил прежде!

— Что он говорит? — спросил Ро у Пробного Камня.

— Он спрашивает, не голодны ли мы, — с некоторым удивлением ответил анаджо.

Софарита дотронулась до руки Ро. Подвижника бросило в жар, и он услышал, как Семпес спрашивает:

— Здоровы ли вы, господин мой?

— Да, все хорошо. На сегодня ты можешь быть свободен, Семпес. Ступай прогуляйся или займись еще чем-нибудь приятным. Я сам позабочусь о моих гостях.

— Да, господин. Благодарю вас, господин.

— Любопытно, — сказала Софарита, когда старик ушел. — Быстрота, с которой ты усвоил анаджо, как-то помешала тебе вернуться к родному языку, словно новый язык совершенно вытеснил старый.

Ро кивнул, чувствуя, что теперь анаджо в его памяти несколько затуманился.

— На постижение некоторых наук нужно время, даже если постигать их магическим путем, — сказал он. — И это по-своему хорошо. Когда у тебя встреча с Раэлем и Межаной?

— Скоро. Я обещала приехать в Совет.

— Пойду запрягу лошадей, — сказал Ро. — Я, правда, не знаю, как это делается, но не думаю, чтобы это было так трудно для человека, способного выучить чужой язык за несколько мгновений. Ты поможешь мне, Пробный Камень?