— Я уже не маленький ребенок, Джул. Неважно насколько сильно мне порой хочется вернуться в то время, когда мама была еще жива.

— Нет. Ты превратился в человека, которым я невероятно горжусь. Мужчина, с которым повезет любой женщине быть им любимой. Поэтому я должна спросить… ты любишь ее, Истон? Ты женился на Линди, потому что любишь ее, или это была ошибка пьяного Вегаса?

— Это между мной и Линди, Джул, — стараюсь сохранять спокойный тон, но не уверен, что мне это удается.

— Истон…

— Как ты думаешь, я бы женился на Мэдлин Кингстон, если бы не любил ее? — я сдерживаюсь, злясь, что она просто спросила об этом. — Что, черт возьми, я такого сделал, чтобы ты так чертовски плохо обо мне думала?

— Нет, — шепчет она. — Я не думаю о тебе так. Но я этого не знаю, потому что ты со мной об этом не говорил. Я даже не знала, что ты женился. Мне нужно было это узнать, когда Эшлин позвонила, потеряв рассудок. Кажется, «Хроники Кройдона» знают больше, чем мы. Так скажи мне, Истон, должны ли мы все быть в ожидании детей, как они сообщают?

— Нет, Джульетта. Линди не беременна, — не то, чтобы я ненавидел эту идею. — И ладно, я признаю. Тебе не следовало узнавать об этом таким образом. Но мы все еще во всем разбираемся, — говорю ей.

— Что тут выяснять? — она подносит телефон ближе к лицу, перемещаясь по офису.

— Ну, во-первых, она не помнит свадьбу. Они с Эверли решили, что распитие шампанского будет отличным способом отпраздновать это событие, а Линди не особо любит пить. Поэтому ночь для нее размыта.

— Ой… Это не хорошо.

— Да, это так. Но она не была пьяна, когда вышла за меня замуж. Никто из нас не был. Мы немного выпили, но нам было не так уж плохо. Кроме того, у нас все вышло как бы задом наперед. Мы пытаемся начать все сначала.

Джул садится за свой стол и переключает звонок на свой ноутбук.

— Что ты имеешь в виду под начать все сначала?

— Мы не ходили на свидания. Мы перешли от того, что у нас было, — о чем я не собираюсь обсуждать с Джульеттой, — к браку. Она хочет, чтобы я ухаживал за ней.

— О, ради Бога. Серьезно? Она сказала «ухаживать»?

— Ага. А что? — спрашиваю, мне не нравится, как это звучит.

— Скажем так, она больше похожа на своего брата, чем думает. Надеюсь, у тебя есть план, потому что эти Кингстоны могут стать настоящей занозой в заднице.

— Да, — говорю ей перед тем, как открывается дверь в гостиничный номер и входят Бун и Джейс. — Мне пора идти, Джул.

— Привет, Джул, — приторно-сладко кричит Джейс, когда слышит ее имя.

Жаль, что мне хочется ударить его по лицу.

— Джейс Кингстон, — кричит Джул. — Ты маленькое дерьмо. Если ты хотя бы…

Я заканчиваю разговор прежде, чем она успевает закончить предложение и прячу телефон в карман.

Думаю, Джул тоже хочет его ударить.

Улыбка Буна растет, когда он смотрит на телефон.

— Чувак. Твоя мама горячая супермодель?

— Нет, мудак. Она моя кузина, — рычу я.

Он хлопает меня по спине и падает на кровать, где я только что лежал.

— Круто. Думаю, мы уже находимся на стадии прозвищ в наших отношениях. Могу я называть тебя маленьким Кингстоном?

— Я не Кингстон.

— Он не Кингстон, — говорит Джейс одновременно со мной.

— Остыньте, ребята. Я пошутил. Было бы довольно грубо, если бы ты им был и все равно женился на его младшей сестре. Я имею в виду, что я довольно непредвзятый, но это переходит черту. Хорошо, как насчет того, чтобы я называл тебя совратителем малолетних?

— Бун, — предупреждает Джейс.

— Я шучу. Я шучу. Просто пытаюсь поднять настроение. Вам двоим придется оставить это дерьмо позади, прежде чем мы вечером выйдем на лед. Мы не можем позволить нашему капитану и вратарю сражаться друг с другом, а не с другой командой.

Мой чертов телефон снова вибрирует, только на этот раз на экране лицо Линди. Это селфи, которое она сделала, когда мы целовались в часовне, а затем поставила ег на вызов. И вместо ее имени там мелькает слово: «Жена». Проклятье. Интересно, что бы она сделала, если бы знала, что сделала это?