Девочка стягивает варежку и протягивает мизинец.

— Клянусь.

Линди снимает перчатку и связывает их мизинцы.

— Тогда да, я Мэдлин Кингстон. Тебе нравится фигурное катание?

Глаза маленькой девочки становятся размером с блюдца.

— Я Сара, и я видела, как ты выиграла золотую медаль в прошлом году. Ты была великолепна, — говорит она с таким трепетом в голосе, что мне хочется сказать: «Да, малышка, она действительно такая замечательная». — Однажды я хочу кататься на коньках, как ты, — она смотрит на меня и наклоняет голову. — Ты ее партнер?

Линди кладет руку мне на ногу.

— Могу ли я поделиться с тобой секретом?

Сара подходит ближе и взволнованно кивает.

— Он лучше, чем партнер. Он мой муж.

Ебать… что эти слова делают со мной.

— Он играет в хоккей, — говорит ей Линди.

— Хоккей? — лицо Сары искажается. — Эх. Фигурное катание мне нравится больше, чем хоккей.

Кажется, меня только что унизила первоклассница.

— Ты подпишешь это для меня? — Сара протягивает ручку и салфетку Линди, которая делает самый сексуальный поступок, который я когда-либо видел.

Она подписывает салфетку:

«Целую,

Мэдлин Кингстон Хейс»

Линди

Как только Сара и ее мама уходят, я поворачиваюсь к Истону, чтобы спросить, не хочет ли он чего-нибудь поесть, но жар в его глазах останавливает меня.

— С тобой все в порядке, мальчик-хоккеист?

— Ты планируешь взять мою фамилию, принцесса? — его голос полон эмоций, и внезапно остались только он и я. Остальная часть катка исчезает, и что-то дергается в глубине души. Кое-что важное.

Я сажусь к нему на колени и обхватываю лицо руками, как ему, кажется, нравится делать со мной.

— Я думала об этом, — шепчу ему в губы, открывая правду, которую до сих пор даже не осознавала. — Тебя это устраивает?

— Это твой выбор, детка. В твоих руках вся власть. Всегда будет, — рука Истона обхватывает мою голову, углубляя наш поцелуй, и у меня возникает ощущение дежавю. Его язык облизывает мой рот, и я издаю тихий стон. — Ты готова уйти отсюда?

— Да, — шепчу, задыхаясь, и Истон поднимается со мной на руках.

— Поставь меня, мальчик-хоккеист. Мы не можем напугать детей.

— К черту детей, — он снова целует меня, и я почти соглашаюсь. Почти.

— Истон… — я отстраняюсь.

— Хорошо, — он опускает меня на землю. — Скажи, что у тебя есть номер в отеле, потому что я делю его с Буном, и мне не нужны зрители для того, что собираюсь с тобой сделать, принцесса.

— Лучше. У меня есть люкс.

Истон стонет и берет меня за руку.

— Давай уйдем отсюда к черту.

Глава 13

Истон

Линди кладет голову мне на плечо и руку на сердце, пока едем обратно в отель. Никто из нас не говорит ни слова, а воздух вокруг наполняется нуждой, желанием и чертовым отчаянием.

Ее пальцы, лежащие под моим пальто, на рубашке, почему-то все еще обжигают мою кожу. Между тем, я не смею пошевелить ни одним чертовым мускулом. Я не могу. Еще нет. Потому что, когда я наконец это сделаю, не уверен, что смогу остановиться.

Линди смотрит на меня, как только мы возвращаемся в отель, и я провожу рукой по ее волосам, держу затылок в своих ладонях, обрамляя ее лицо. Эти длинные ресницы трепещут вокруг бурно-голубых глаз, увлекая меня под воду, как водоворот.

Медленно она проводит зубами по дрожащей нижней губе и наклоняется к моей руке, и я наконец позволяю себе поддаться отчаянию, бегущему по венам. Чертовски легким движением наклоняюсь, касаюсь ее губ и глотаю самый сладкий вздох, вырывающийся из нее.

— Отведи меня наверх, Истон, — она отстраняется и проводит пальцами по моим губам. — Пожалуйста…

Эта женщина…

— Как пожелаешь, принцесса.

Медленно выходим из машины и пробираемся через вестибюль к лифтам. Она нажимает кнопку сорокового этажа, мы стоим, молча держась за руки, и ждем. Жар между нами грозит сжечь любого на своем пути. Несколько товарищей по команде проходят мимо и здороваются, но я в ответ лишь киваю им, а губы Линди растягиваются в медленной сексуальной улыбке.

Мы заходим в лифт вместе с горсткой других людей, я перемещаю нас в дальний угол и тащу ее перед собой так, чтобы спина находилась всего в сантиметрах от моей груди. Не трогая. Не в лифте, полном людей. Не сейчас, когда папарацци дежурят по всему отелю.