Залегшие на крышах зэки, держа Колесову на мушках своих автоматов и пулеметов, ответили ему разноголосыми криками одобрения и засвистели-закричали Колесовой:

— Пошла отсюда! Старая жопа! Вали, вали за начальником!

Колесова спокойно переждала эту волну.

— Если вас интересует жратва и водка, то это по моей части, — сказала она. — Я отвечаю за снабжение области. Будем разговаривать или будем свистеть?

— Лады, попробуем, — усмехнулся Коровин. — Нам нужны продукты, спирт и уголь для паровоза. Иначе все тут расфуячим!

— А ты не можешь сюда спуститься? Так и будем орать? — спросила Колесова.

— А, может, у вас пулеметы в окнах спрятаны? Нет уж, я тут посижу, у меня глотка луженая. Говори, дашь спирт, жратву и уголь?

— Ну, я же стою под твоими пулеметами, — усмехнулась Колесова. — И ничего, трусы сухие!

Уголовники на крышах серединных вагонов расхохотались — здорово эта баба уела атамана! И Коровин, видя это, уязвленно вскочил на ноги и прямо с вагона спрыгнул на платформу. А те из зэков, кто лежали на задних и передних вагонах, встали и подались по крышам вперед послушать и посмотреть «спектакль». При этом несколько зэков хотели тоже спрыгнуть на перрон, но Коровин остановил их окриком:

— На место! — и подошел к Колесовой: — Ну?!

— Ты мне не нукай, не запряг, — мирно сказала ему Колесова. — Значит, так. Вы взяли в Мысках восемнадцать баб. Продукты и уголь получите в обмен на этих женщин. Спирт не получите совсем. Устраивает?

— Нет, не устраивает! — и Коровин, куражась, приставил ей в бок финский нож. — Теперь у нас девятнадцать баб! — И с вызовом крикнул, обратившись к темным окнам вокзала: — Валяй! Стреляйте! Я ее успею кончить!

За одним из темных окон вокзала, в диспетчерской комнате Гусько посмотрел на вошедшего Акопяна. Тот кивнул, сказал негромко:

— Все в порядке.

И в этот миг к последнему вагону поезда, брошенному любопытствующими зэками, в полной темноте медленно и почти неслышно приблизились открытая железнодорожная платформа и вагон с толкающим их паровозом. На платформе, дулом к поезду зэков, стоял танк. В танке за турелью станкового пулемета, на месте заряжающего орудие и на других постах находились Стасов, Обухов и еще трое «афганцев». В смотровые щели им было видно, как платформа вплотную подошла к поезду зэков, мягко ткнулась в тарелки заднего буфера и — под напором толкающего паровоза весь поезд зэков тронулся, поплыл вперед.

— Эй! — заорал на своих Коровин. — Куда, бля?!!

— Это твои алкаши на паровозе балуют, — усмехнулась ему Колесова. — Беги останови их, я подожду…

Коровин побежал по перрону вперед к паровозу, на ходу выхватил из кармана пистолет, пальнул в воздух.

— Стой! Стой! Мать вашу! — и приказал снизу зэкам, которые лежали, сидели и стояли на крышах: — К паровозу! К паровозу!..

С десяток зэков побежали по крышам вперед, к паровозу. А поезд все набирал скорость, и Коровин, оглянувшись назад, вдруг увидел, что Колесова исчезла с перрона.

— …Почему же уральские рабочие сорвали переговоры с правительством? — говорил тем временем по телевидению Роман Стриж. — Почему атаковали воинские части и казнили десятки партийных руководителей? И неужели у Правительства нет сил, которые смогли бы немедленно восстановить порядок?

Тут вместо Стрижа на телеэкранах возникла карта СССР с обозначением места расположения армейских соединений и цифровыми данными их концентрации.

— Сейчас вы видите карту, — сказал Стриж, — которая постоянно фигурирует в американских изданиях, посвященных нашим вооруженным силам. Взгляните на пространство между Волгой и Уралом. Здесь находятся Стратегические резервы нашего Верховного Главнокомандования. Даже по данным Пентагона, в эти резервы входят 18 парашютно-десантных дивизий, 5000 танков, 4000 единиц артиллерии и так далее. Наверно, и самый малограмотный в военном деле человек понимает, что Правительство всегда держит в резерве не самые худшие части. А самые надежные — те, которые не разбегаются при первых же провокационных призывах к дезертирству. Как вы видите, именно эти восемнадцать лучших парашютно-десантных дивизий нависают с северо-запада над Уралом. Даже с помощью половины этих сил мы могли окружить Екатеринбург и прекратить там беспорядки еще пять дней назад…

Карта исчезла с экрана, телекамера вернулась к Стрижу и он продолжил, глядя прямо в глаза своим зрителям:

— Так почему мы не пошли на это? Ответ прост: пять дней назад мы не знали, кто стоит за восставшими, не знали, в чьих интересах они действуют и ради чего, собственно говоря, идет бой. Мы считали, что имеет место чисто рабочее выступление, и мы обязаны урегулировать наш конфликт мирным путем. Однако все наши попытки открыто, по радио и по видеосвязи войти в контакт с руководителями восстания натыкались на еще большую эскалацию их антиправительственных действий.

Сегодня мы, наконец, узнали причину этого.

Как вы знаете, два дня назад израильское правительство, при полной поддержке Японии и Китая, предприняло беспрецедентный акт вторжения в наше воздушное пространство на Дальнем Востоке. На что они рассчитывали?

Они рассчитывали на несдержанную ответную реакцию наших пограничных войск, в результате которой они смогли бы легко, под предлогом спасения лиц еврейской национальности, спровоцировать вторжение китайских войск в нашу Сибирь, а японских на наш Дальний Восток — именно тогда, когда мы с вами заняты уральским конфликтом. Вот на что был их расчет…