— Я говорил с тренером. Это еще не решенный вопрос, но обещал своей жене, что в этом году рассмотрю этот вопрос более серьезно. Она любит говорить, что я старею, — он пожимает плечами. — Хотел бы, чтобы она ошибалась, но тело говорит мне об обратном. Операция после плей-офф в прошлом году не помогла бы восстановиться даже пять лет назад. В этот раз у меня ушло все чертово межсезонье. Не уверен, что у меня хватит сил еще раз пройти через такое.

— Серьезно, это большая честь для меня, Кэп.

— Тебе придется работать еще больше, чем раньше, Уайлдер, — он прислоняется спиной к моему шкафчику, и у возникает чувство, что сейчас получу комплимент в виде сэндвича с дерьмом.

— Мне нужно, чтобы ты сблизился с ребятами. Они все уважают твою игру, но команде нужно больше. Особенно сейчас. Нам нужно, чтобы ты выстроил эти отношения. Когда придет твоя очередь задавать настрой в этой раздевалке, понадобится их поддержка. Поверьте мне. Так будет проще. Ты молчаливый ублюдок с убийственной рабочей этикой. Нам нужно, чтобы ты больше выкладывался. С ребятами. С прессой.

— Да… Я понял, — ворчу я. — Но это не значит, что мне нравится, как это звучит, чертовски ненавижу все эти шоу с собаками и пони. Я не тот парень, который когда-нибудь захочет сесть за стол для послематчевой прессы.

— Ну, тебе лучше привыкнуть к этому, — он берет в руки сложенные джерси, которые я не заметил, как они оказались в моем шкафчике. — А теперь пошевеливайся, чтобы я мог сделать объявление для ребят. Мне нужно успеть домой к футбольному матчу дочери.

Заместитель капитана.

Ну, будь я проклят.

* * *

Решаю заскочить в «Сладкие искушения» по дороге домой, взять кексов для Керриган и Беллами и заказать кофе для Эверли, пока буду там. По словам этой женщины, она работает на кофеине, и уверен, что она все еще в «Le Desir».

Пожилая женщина за кассой улыбается, протягивая мне кофе.

— Это очень специфический заказ на кофе, мистер Уайлдер.

Чертов маленький городок. Все знают твое имя.

— Это для очень особенной девушки… если она еще на работе.

— Она все еще там, — ее улыбка растет. — Приятного вечера.

Маленький. Гребаный. Городок.

Колокольчики над дверью в магазине нижнего белья звенят, когда я вхожу, и миниатюрная брюнетка поднимает глаза от вешалки с бюстгальтерами.

— Привет. Добро пожаловать в «Le Desir». Могу помочь вам найти что-нибудь сегодня?

— Э-э… Я надеялся найти Эверли, — полу бормочу, застигнутый врасплох во второй раз за последние несколько минут.

Женщина у стойки скрывает свой смех над моим явным дискомфортом.

— Не могу сказать, что у меня есть такая на продажу.

— Эй, тетя Кэйрис… — Эверли выходит из задней комнаты, держа в руках две пары красных кружевных трусиков с толстыми атласными лентами. Хотел бы увидеть их на ней, чтобы сорвать своими зубами.

Оттаскиваю свое тело за вешалку с халатиками, чтобы не видели, какой эффект производит на меня вид этой женщины.

— К тебе пришли, Эверли, — шепчет миниатюрная брюнетка что-то еще, чего не слышу, а затем забирает трусики у застывшей Эверли. — Собираюсь убрать это. Если хочешь, можешь идти. Я закрою дверь.

Она проходит мимо Эверли, которая наконец стряхивает с себя удивление и смотрит на меня своими прекрасными глазами.

— Спасибо, тетя Кэйрис, — ее голос прерывается, и она проводит ладонями по своей короткой черной юбке, расправляя ее. — Что ты здесь делаешь, Кросс?

Я протягиваю ей чашку кофе.

— Я зашел в «Сладкие искушения» по дороге домой и подумал, что ты захочешь выпить чашечку кофе.

— Спасибо.

Она делает шаг вперед, ее длинные ресницы трепещут за очками в черной оправе. В сочетании с черной юбкой, белой блузкой, черными каблуками католической школьницы и черным бархатным бантом, удерживающим половину ее волос, мой член стал таким чертовски твердым, что его можно было использовать как чертову хоккейную клюшку.

— Приходи ко мне домой на ужин, — слова вылетают изо рта еще до того, как осознаю, что говорю. Я не привожу людей домой. Ни женщин. Ни друзей. Никого. В мой дом. Моя семья. Мои дети. Это личное.

— Сегодня вечером? — это звучит так невинно. — Типа второе свидание?

Она колеблется, как олень, попавший в свет фар.

— Нет… Не свидание, — провожу рукой по ее волосам и дергаю. — Просто ужин со мной.

Моя упрямица жует нижнюю губу, обдумывая мое предложение.

— А как же твои дети?