— Привет, здоровяк, — отвечаю и подключаясь к FaceTime.

О боже… Кросс лежит, как понимаю, в гамаке на улице, судя по сумрачному солнечному свету и мягкому покачиванию телефона. Под его подбородком примостился пухленький малыш, завернутый в красно, темно-синее муслиновое одеяльце. Не могу объяснить, как замирает мое сердце от этого восхитительного зрелища.

— Привет, Золушка, — доносится его усталый голос.

— Кто это у тебя? — спрашиваю, балансируя своим телефоном, чтобы убедиться, что он видит только мое лицо, а не пип-шоу из ванны с пузырьками.

— Ты в ванне, Эверли? — его губы приподнимаются в сексуальной улыбке, которая заставляет меня задуматься, является ли мой вибратор водонепроницаемым.

— Может быть. Ты на качелях? Телефон двигается.

— У Джекса режутся зубки, и это делает маленького человечка несчастным сегодня. Движение гамака всегда вырубает его. Почти уверен, что в одну из этих ночей я буду спать здесь, — он прижимается губами к тонким волосам на голове сына. — Как дела? Как работа и тренировки?

— Тренировки прошли легко. Команда уехала на выходные, так что неделя будет более простой. Работа была… — думаю о своем неожиданном клиенте. — Ну, это было немного интереснее.

— Да? — что-то есть в его голосе сегодня.

Он звучит устало.

Почему усталость звучит сексуально?

Мой белый лебедь зевает, вытянув руки над головой: «Потому что он устает, заботясь о семье. Нет ничего сексуальнее, чем мужчина, заботящийся о тех, кого он любит».

Мой черный лебедь закатывает глаза, прежде чем выгнуть спинку: «Оргазмы сексуальнее».

Но сейчас не думаю об оргазмах.

Сейчас думаю только о том, как бы мне хотелось тоже лежать в его объятиях.

К черту мою жизнь.

— Эверли… — Кросс словесно подталкивает меня.

Упс.

— Я сегодня познакомилась с твоей сестрой.

— Правда? — он улыбается, прежде чем нахмурить брови и наморщить лоб. — Какого черта она делала в магазине?

— Большинство женщин покупают белье в магазине нижнего белья, Кросс, — тихо поддразниваю я.

— Женщины покупают белье, чтобы их мужчина увидел его. У Беллами нет мужчины… или женщины, — его улыбка исчезает с лица.

Теперь моя очередь улыбаться.

— Женщины покупают белье, чтобы чувствовать себя красивыми для себя, не для мужчины. Не для партнера. Конечно, приятно, когда кто-то другой может это оценить, но сначала нужно суметь оценить это для себя.

— Я уже говорил, как невероятно сексуальна твоя уверенность в себе, Эверли? — рычит он, и я чувствую бас в его голосе от самых кончиков пальцев ног до макушки головы, и это божественное ощущение.

— Нет… ты этого еще не упоминал, — не говорю ему, как мне нравится, что он это сказал.

— Это невероятно привлекательно. Это первое, на что обратил внимание в тот вечер в «Уэст-Энде». Я слушал, как ты разговаривала с барменом…

— Мэддокс, — перебиваю я.

— Да, с ним. Я не повернулся, чтобы посмотреть на тебя. Я просто слушал, как ты с ним споришь, излучая уверенность в себе, не терпела его дерьмо…

— На самом деле он меня не доставал, Кросс, — говорю в ответ.

— Может, хватит меня перебивать? — дразнит Кросс, его голос лениво ласкает мою теплую кожу. — Это моя память. И помню, как ты надрала ему его задницу, и подумал: «Черт… Я должен узнать эту женщину».

— О да… Ну, думаю, ты узнал меня.

— Уверен, что даже не расколол скорлупу.

Крошечный кулачок Джексона вырывается из одеяла, и он испускает жалобный крик.

— Я поговорю с тобой позже, здоровяк.

— Спокойной ночи, Золушка.

Наш разговор заканчивается, бросаю телефон на стойку, а затем погружаюсь под воду, надеясь заглушить шум в голове. Потому что сейчас, уверена, было бы слишком легко упасть сильно и быстро. Не уверена, что смогу позволить себе это сделать. Не снова. Даже ради него.

Привет, шайбовая стая

В пятидесятых была «крысиная стая». В восьмидесятых была «стая сорванцов».

Есть ли у нашего десятилетия «Шайбовая стая»?

За последние несколько недель Бун Кент, Арес Уайлдер, Эй Джей Бенсон и Нэш Уиттерс неоднократно появлялись в городе. Однако прошлой ночью их сфотографировали, когда они весело проводили время, пили хорошую выпивку и общались с симпатичными друзьями… Друзьями, состоящими в основном из, скажем так, представительниц слабого пола. Одной из таких приятельниц удалось сделать довольно откровенное селфи с мистером Бенсоном и мистером Уиттерсом, которые были полностью раздеты, в компрометирующих и слегка неудобных на вид позах, а также с ней и еще одной счастливицей. Ходят слухи, что руководство Philadelphia Revolution не в восторге. Очевидно, не всякая пресса — хорошая пресса. Следите за новостями, все вы, прекрасные люди.