— Мы с тетей Беллами смотрели «Рапунцель». Она мне нравится больше, чем Золушка. Ее принц — Флинн Райдер. Он самый лучший.

Я оглядываюсь через плечо на Кросса и беззвучно произношу: «Я же тебе говорила».

— Это точно, малышка.

ГЛАВА 10

— Что ж, она — нереальная красотка и явно может держать мужчин за яйца, — Арес смотрит, как Керриган выводит Эверли из кухни. — Есть шанс, что у нее есть сестра?

— У нее есть сестра-близнец, — говорю ему, лишь частично обращая внимание на то, как двигаюсь через кухню, чтобы видеть моих девочек, сидящих вместе на диване. Потому что независимо от того, знает ли об этом женщина в другой комнате, она — моя девочка.

Арес присвистывает.

— Серьезно?

— У нее также три брата. Она Синклер, — говорит ему Беллами, пока раскачиваюсь с Джексом на руках, наслаждаясь тем, как моя тихая, застенчивая дочь разговаривает с Эверли, словно они старые друзья. Она не шепчет и улыбается так, будто сегодня рождественское утро, а Эверли — ее собственная кукла.

— Что за Синклеры? — мой брат спрашивает, совершенно сбитый с толку, а Эверли хихикает с дивана, затем ловит мой взгляд с другого конца комнаты и улыбается самой красивой улыбкой. Видимо, она нас слышит.

Беллами разочарованно стонет.

— Ее отец — Деклан Синклер, а дедушка — тренер «Королей».

— Откуда, блять, ты это знаешь? — ворчит Арес.

— Потому что семья Кейтлин и ее семья — хорошие друзья.

Это привлекает мое внимание.

— Что? — поворачиваюсь и смотрю на сестру. — Правда? Твоя подруга из школы?

— Да. Мама Кейт владеет «Сладкими искушениями», и она лучшая подруга мамы Эверли.

Теперь женщина, улыбавшаяся мне, когда я заказывал кофе, обрела смысл.

— Все они, по сути, члены королевской семьи Кройдон-Хиллз. Вы вообще вне контекста? Брат Кейт, Мэддокс, владеет «Уэст-Эндом», и она говорит, что они с Эверли живут в одном здании, — добавляет Беллами, и еще один кусочек головоломки встает на место.

— Бармен, — простонал я.

— Да, — Беллами достает из холодильника противень с лазаньей и ставит в духовку. — Они все друзья.

— Чувак. Она горячая штучка и разбирается в спорте. Тебе лучше взять все это дерьмо под контроль.

Джекс размахивает своим прорезывателем и случайно бьет Ареса по лицу, а я смеюсь.

— Ты же знаешь, что ты мудак, да?

Ублюдок улыбается.

— Это одно из моих лучших качеств.

— Я просто позволю тебе и дальше так думать.

* * *

Одна подгоревшая лазанья, пролитая банка яблочного пюре и очень долгий срыв малыша перед сном, и вот я уже тихо спускаюсь по лестнице с радионяней в руках, чтобы найти Золушку, вытирающую пол на тихой кухне. Она потеряла каблуки в какой-то момент вечера, и после неудачной встречи с не слишком восторженным Джексом и банкой кукурузы, которая забрызгала всю ее белую блузку, одна из моих футболок теперь свисает с ее великолепного тела, прикрывая юбку, остановившуюся на середине бедра.

Она чертовски великолепна.

Придвигаюсь к ней сзади и хватаюсь за стойку, упираясь руками по обе стороны от ее тела, и Эверли вздыхает.

— Что ты делаешь, Золушка?

Провожу губами по ее уху и наслаждаюсь тем, как она дрожит в моих объятиях.

— Здесь нет злой мачехи, необязательно убираться.

Эверли опускает тряпку на стойку и прислоняется головой к моему плечу.

— Даже не знаю… На мне лохмотья, — пробормотала в ответ с низким, сексуальным, дразнящим тоном в голосе.

— Эй, это любимая вещь, а не лохмотья, — скольжу руками к ее бедрам, затем разворачиваю и поднимаю, чтобы она села на стойку. Ее великолепные глаза расширяются. Теперь они стали более бирюзовыми, а в радужке появились зеленые крапинки. — Хочу, чтобы ты знала, что «Дикие коты» были моей школьной хоккейной командой, и мы три года подряд становились чемпионами штата.

— О, да? — Эверли обхватывает меня за шею и проводит пальцами по моим волосам. — Ты был Диким котом? — ее блондинистая бровь приподнимается, а на щеке появляется ямочка.

— Блять. Ты такая красивая, — позволяю своей руке двигаться вверх по ее спине, пока не обхватываю ее голову. — Спасибо, что пришла на ужин.

Ее зрачки темнеют, когда ее рука пробирается по передней части моей футболки.

— Кросс… Я так не поступаю.

— Не поступаешь как? — спрашиваю, каким-то образом зная, что ее ответ может все изменить.

Она молчит, а глаза умоляют меня понять.

— Ге хожу на свидания, не завожу отношений, — она скользит руками по моей груди, а затем зарывается пальцами в волосы на затылке. — Я не делаю этого.