– Хочу тебя сверху, – сказал он хрипло, усаживая меня на свои бедра так, что мои ноги свесились по обе стороны от его.

Мое тело судорожно дрожало, потому что Мэйсон не прекращал потирать чувствительный клитор. Его движения заставляли меня задыхаться. Я прижалась к его телу и уткнулась лицом в шею, в то время как Мэйс толкнулся пальцами внутри еще пару раз. Я тихо стонала, пока все внутри сладко напрягалось.

– Боже… не останавливайся, – произнесла быстро, подходя к самому пику.

– Не буду, – пообещал Мэйсон и скользнул губами по моему виску, не переставая удерживать за шею.

Но когда я была готова рассыпаться на тысячу частиц, Мэйсон убрал руку и начал стягивать с себя черные плавательные шорты. Я заскулила от того, как он решил остановить не законченное.

– Хочу чтобы ты кончала на моем члене, Стефания, – произнес, приподнимая меня над своим членом.

– Не знаю что и как мне нужно делать, – чувство неловкости от не знания как я должна двигаться, сковало конечности.

– Я помогу, не беспокойся, – прошептал мне в шею, прижимаясь головкой к моему входу и медленно протолкнулся.

– Тебе больно? – взволновано поинтересовался.

– Нет, – я выдохнула и Мэйс сразу отозвался насаживая меня до упора.

– Смотри на меня, любимая.

И я смотрела. Я не могла отвести взгляда от своего мужчины. Он был так красив. Наблюдать за тем как он любит меня и что творит с моим телом, нравилось мне до дрожи. Натренированные плечи Мэйса напряглись, мускулы перекатывались под загорелой кожей. Он был такой… сильный, мужественный, властный. А главное мой. Он стал двигаться во мне глубже и сильнее, задавая нужный ритм. Держа меня крепко за бедра, направляя меня вверх, а потом вниз.

– Подвигайся, девочка, – прошептал он, убирая руки с бедер, передавая мне инициативу и полную власть.

Сначала я медленно опустилась и поднялась обратно, будто пробуя на вкус, что-то новое. Мне нравилось это ощущения наполненности. Немного привыкнув, я перешла к более активным движениям и Мэйсону пришлось это по вкусу.

– Черт, с тобой я готов кончать даже не войдя в тебя. Что ты творишь со мной, Стефания…

Громкий и звонкий звук от шлепка по моей заднице, раздался в темноте, принося за собой брызги воды. Мэйсон вошел в меня сильным толчком. Он стал двигаться быстро и сильно, его руки обхватили мои ягодицы, а рот беспощадно терзал мой в поцелуе. Я терялась в чувствах и ощущениях. Тонула в омуте разврата и любви к этому человеку. Хваталась за его плечи, цеплялась за шею, когда боль смешивалась с удовольствием. Мэйсон задыхался, его глаза стали темные и яростные, он подходил к краю, унося меня с собой.

Это был самый лучший день за всю мою жизнь, но в тот же момент и самый тяжелый. Всего час назад я полностью отдалась своим порывистым чувствам, поддавшись эмоциям. Сейчас я стояла под душем, пытаясь согреться от морозной дрожи, пока Мэйсон орудовал на кухне в приготовление нового ужина. Я пыталась наконец-то прийти в себя. Иногда нужно откинуть все чувства и вернуться в реальность. Недавно я услышала одну фразу «Некоторые люди могут остаться в вашем сердце, но не в вашей жизни». Как долго я думал над этим, и в каждом слове я видела нас с Мэйсоном. Как же чертовски больно, когда понимаешь, что придется отпустить человека, но ты просто не можешь, потому что все еще веришь и надеешься на невозможное. Но я была в безвыходном положение настолько, что в мире, где было столько разных людей, я влюбилась в того, в кого нельзя было. Да, я совершила огромную ошибку, полюбив его, но не смотря ни на что я бы повторяла эту ошибку вновь и вновь. Я дошла от мечты почувствовать себя важной и любимой для другого человека, до мечты стереть в себе чувства к нему и забыть. Слезы мешались с водой. Боль жгла внутри не прекращаясь. Но мне нужно было взять себя в руки. Еще один день. Целых двадцать четыре часа я могу провести с ним, а потом…

Мэйсон кружил по кухне, накрывая на стол. Я помогла ему закончить с приготовлениями и мы сели за ужин. Мы говорили на самые разные простые темы, без глубоко подтекста и смысла. Смеялись над глупыми шутками. В основном говорил он, а я внимательно слушала. Я никогда раньше не замечала чтобы Мэйсон был настолько откровенен и разговорчив с кем то. Обычно в компании он один из тех кто молчалив, но наблюдателен. Но главный вопрос, который я хотела задать крутился в мыслях уже долгое время. Я решила что сегодня наверное самый подходящий момент. Ведь это был и ее день тоже.

– У меня кое-что есть для тебя, – я поднялась из-за стола и направилась к своей сумке. Достав из нее небольшую черную коробку, я вручила ее Мэйсону.

– Что это?

– Открой, – от волнения ладошки потели, а пальцы дрожали. Я поднесла руку ко рту, пытаясь прикрыть нервную улыбку.

Из коробки Мэйсон достал черный кожаный скетч альбом. Удивление и непонимание читалось в его взгляде. Но когда он открыл первую страницу и заметил фотографию…, изменился в лице.

У меня не было больших средств для покупки дорого подарка или брендовой вещи. Я хотела подарить эмоции и оставить что-то на память. Я купила альбом по дороге домой, распечатала фотографии, которые нашла в социальной сети на страничке Мэйса и приклеила их внутрь с подписями и небольшими стикерами. Фото были разные, где-то Мэйсон был один, а где-то со старыми друзьями из Нью-Йорка, фото с только что родившемся Клаусом и даже с родителями смогла отыскать, и не забыла и про парочку наших селфи. Но отдельное внимание я уделила Катарине, их изображений было больше всего. Ведь это их день. Мне до безумия было жаль эту невероятно красивую девушку, что так рано ушла из жизни…

– Мэйсон, – я коснулась его руки, сжав пальцы. Он поднял на меня пустой взгляд.

– Спасибо тебе, Стефания.

– Могу спросить? – я трусила, но все же не могла ходить больше в неведение. Ведь она была его близнец, наверное самый важный человек в его жизни.

– Конечно.

– Что произошло с твоей сестрой? – почти одними губами я прошептала смотря в его бездонные полные боли глаза.

Мэйсон выдержал паузу. Поднявшись со стула, подошел к панорамному окну. Он стоял так примерно пять минут. Я уже успела пожелать что, решилась на этого шаг. Лучше бы я промолчала… но развернувшись ко мне лицом, он произнес металлически холодным тоном, от которого я задрожала.