Я позвонил в звонок квартиры, где должна была быть моя сестра. Дверь открыл какой-то мужик на лицо лет тридцати, но его резко оттолкнула одна из тех подруг Катарины с криками.

– Скорее, ей плохо, я черт возьми, не знаю что с этим делать…

Я грубо оттолкнул их сторону, забегая внутрь. Атмосфера была ужасная. Я будто попал в какой-то притон. Кругом было куча пьяных и обкуренных придурков. Тошнотворный запах алкоголя и табака бил в нос. В одной из комнат я нашел Катарину лежа на полу на то грязном затертом матрасе. Когда я подскочил к ней и опустился на колени, не узнал своего близнеца. Ее лицо было бледно-синего оттенка, большие темные круги под глазами и пересохшие синеватые губы. Она была почти без сознания. Я притянул ее к себе и стал бить легонько по щекам, чтобы привести в чувства. Она медленно открыла за туманные глаза с расфокусированными зрачками.

– Прости меня, Мэйси… я так хотела жить, но эта жизнь слишком невзлюбила меня, – она прошептала так тихо, почти безжизненным голосом.

Ее тело задрожало в конвульсиях, а голова закинулась назад.

– Катарина! Не закрывай глаза, – мой голос был будто не моим.

Страх и непонимание сковали конечности. Из ее рта полилась белая пена, а тело забилось в судороге. Я держал ее на своих руках и не понимал что происходит.

– Вызовите скорую! – я закричал на всю квартиру.

– Я уже позвонила, бригада должна подъезжать, – рядом образовалась светловолосая девушка с телефоном в руках.

Она испуганно смотрела на меня слезливыми глазами.

Я подхватил Катарину на руки и побежал. Лифт в этой мусорки не работал и мне пришлось бежать тринадцать этажей вниз с телом сестры на руках. Она была худой и миниатюрной и ее вес почти не ощущался. Когда я с ноги открыл дверь на улицу, бригада скорой помощи направлялась к зданию.

– Помогите, пожалуйста!

Мужчина с женщиной поспешили ко мне с белым чемоданчиком в руках.

– Опустите ее на землю, живее! – скомандовал мужчина медик, указывая на тело в моих руках.

Я положил Катарину аккуратно на землю и ее сразу окружили. Но спустя секунду проверки пульса на сонной артерии, женщина в темно-синем медицинском костюме твердым голос произнесла фразу которая, убила меня в тот день, разделив жизнь на до и после…

– Констатация смерти четыре часа тридцать одна минута, восьмого ноября.

Моя душа умерла тогда вместе с ней. Я не мог верить что моя Катарина умерла… этого не могло произойти, только не с ней. Она еще не успела насладиться бурной молодостью, поступить в университет и стать известным художником, не успела влюбиться по-настоящему и построить свою семью, родить ребенка и стать любящей матерью… Я не знал жизни без нее, не представлял как существовать.

– Я до сих пор помню как врачи оттаскивали меня от ее безжизненного тела на холодном асфальте, – возвращаясь в реальность из глубокого погружения мыслями в тот день, произнес я, сидя облокотившись спиной у окна.

Стефания сидела напротив меня на горе подушек у камина. Ее лицо искажало гримасу боли, а по розовым щекам стекали крупные слезы.

– Вскрытия показало что это было передозировка наркотиками. Оказывается Катарина уже полгода употребляла разные вещества в немалых количествах. На опознание родители заметили, что все вены на руках были исколоты. Через два дня были похороны. Видеть как твою сестру, с которой ты был с первой и до последней минуты ее жизни вместе, закапывают под землю, было невыносимо. Не знаю как это пережили родители, но для них это был большой удар, похоронить ребенка… Они всех себя посвятили Клаусу, тогда он был еще очень мал и мало что понимал. А я закрылся, ушел в себя. Была школа, спорт, работа по ночам и так кругу. Я винил себя, что не смог спасти ее. Если бы я приехал раньше, возможно бы так не произошло и я бы успел. Если бы заметил что она стала принимать эти вещества, то смог бы помочь ей. Но я лишь ругался и кричал на нее, что она занимается херней. Она ведь не от хорошей жизни села на иглу. Не оправдываю ее, но я мог сделать хоть что-то, но я не сделал ничего…

– Мэйсон, ты не виноват! – тихо сказала Стефания, подползая ближе ко мне. Она взяла по мою руку в свою, потирая костяшки пальцев. – Ты столько всего сделал для Катарины, ты был с ней в самые ужасные моменты, ты защищал и заботился о ней. Ты лучший брат. Но это произошло не по твоей вине, – Стеша смотрела на меня таким пронизывающем до костей взглядом, что мне на секунду захотелось правда поверить в то, что я был не в силах исправить ту ситуацию.

– Я как никто другой понимаю насколько само повреждение действует на твое тело и разум, это затягивает не давая шанс выбраться.

– Стефания, пообещай что ты никогда больше не сделаешь этого с собой. Пообещай, любимая! – я умолял ее не делать больше этого с собой. Не портить себе жизнь.

Я взял лицо Стефании в ладони и смотрел в ее светло-серые глаза из которых ручейками не прекращаясь лились слезы.

– Я обещаю.

ГЛАВА 43.

Когда мы сели в машину ранним утром, чтобы отправиться домой, я была готова остаться навсегда в этом месте, лишь бы не возвращаться назад. Я старалась сдерживать слезы, которые вырывались наружу. За окном шел снег окутывая собой землю. Мэйсон вел машину, как всегда, в расслабленной позе, с задумчивым видом. Он периодически посматривал на меня с улыбкой на лице, нежно держа мою руку в своей. Эти дни он был нежен и ласков, не отходил от меня, не выпускал из своих объятий. Я никогда не получала столько внимания и заботы. Я впитывала в себя каждую секунду, проведенную с ним.

– Спасибо за это время, это были прекрасные два дня. Такой счастливой я не чувствовала себя никогда, – слова вырвались из меня, прежде чем я успела подумать. Но все было сущей правдой. Я хотела чтобы он знал как много значит в моей жизни, как ценю то что он делает для меня.

– Я люблю тебя, – голос Мэйсона был мягок, он поднес мою руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону. Таким Ривера был только со мной. На людях всегда серьезный и сдержанный, но со мной его маска спадала. Мне так хотелось ответить ему: