Проснувшийся Олимпиец нисколько не испугался, потому что не верил, что может лишиться власти таким совсем неподобающим образом. Для него все это было просто семейным скандалом, ведь все олимпийцы были его семьей. Скорее он был сильно рассержен и даже взбешен столь активным неповиновением, попыткой нарушить Миропорядок и решил примерно наказать лишь зачинщицу и главу заговора – супругу свою и сестру, не в меру властолюбивую. Громовержец Гере навязал на ноги две громадных наковальни, которые подвернулись под руку, а на руки ей набросил златую вервь неразрывную и повесил ее средь прозрачнейшего Эфира, в окружении черных облаков. Очень скорбели бессмертные все на Олимпе, на наказанную царицу взирая, но освободить ее даже не попытались, опасаясь гнева Кронида.

Зевс навсегда сохранил сердечную благодарность к Фетиде за спасение от оков, возможно еще и потому, что он долгое время был страстно влюблен в нее.

Дочь морского Старца Нерея, ненавистника лжи, правдолюбца и океаниды Дориды была достойна любви. Она была очень хороша собой и по праву руководила хором всех 50 влажнодорожных Нереид – нимф среброногих и цветооких.

К Фетиде, юной певунье и танцовщице грациозной сватались многие, в том числе и ее великие двоюродные братья Зевс с Посейдоном, но старой Ткачихой Фетиде были вытканы совсем иные предначертанья; одно из колечек – предопределений Лахесис предначертало, что сын этой Нереиды силой намного превзойдет своего отца.

Многие, подобно мифографу Гигину, говорят, что, когда Зевс, влекомый пригожестью Фетиды, стремился взять ее в жены, но не мог ни склонить к замужеству боязливую деву, ни умерить свою пылкую страсть, в это время непреложные Мойры предрекли пути Провидения, неотвратимо сбывающиеся по установленному их матерью жутколикой богиней необходимости Ананке Мировому порядку. Старая лишь обликом Мойра Лахесис, не разжимая старческих обескровленных губ, объявила богиням, обладавшим даром прорицания, титаниде Фемиде и всеобщей праматери Гее:

– Кто бы ни стал супругом Фетиды, его сын превзойдет силой и славой отца.

Титанида-прорицательница рассказала об этом пророчестве своему сыну от свободолюбивого древнего титана Иапета бунтарю – богоборцу Прометею, но тот, после того как по приказу царя богов его приковали к кавказской скале за похищение небесного огня для людей, наотрез отказался открыть тайну пока его не освободят от страшных оков.

Если бы Фетида родила сына от царя богов или от его брата Посейдона, то мир оказался бы на грани всемирной катастрофы. Сын могучего олимпийского бога с сердцем сверхмощным лишил бы власти Кронида, но олимпийцы власть никому ни за что не отдали бы. И в битвах более страшных, чем Титаномахия или Гигантомахия, погибли бы и моря, и земля, и неба палаты, и первозданный Хаос, придя на смену священному Космосу, опять воцарился бы во Вселенной. Поэтому по непререкаемой воле Мойры Лахесис Кронида удержали от женитьбы на Фетиде, сначала Фемида, а потом и Гея, открыв ему тайну оракула о сыне Фетиды.

Как поет Пиндар в «Истмийских одах», вняв судьбе, молвила меж Зевсом и Посейдоном, владеющая в то время древним Дельфийским прорицалищем богиня правосудия Фемида:

– Суждено Роком морской богине Фетиде родить сына, царственнее отца, и быть его дроту сильней, чем огненосный перун и неуемный трезубец, коль сольется с нею Зевс или его брат Посейдон. К смертному пусть прильнет она ложу и тогда павшим в бою увидит она сына своего молодого, Аресу мышцей подобного, молнии – быстротой своих ног.

Так, чтоб в мире никто Зевса не был сильнее, хоть и не слабое он в груди своей чувствовал бушующее любовное пламя, все ж с Фетидой морской избегает соитья умеющий быть и осторожным Владыка Олимпа.

Некоторые, подобно Аполлодору, говорят о том, что Фетида ради Геры, на попечении которой она выросла, сама из благодарности отвергла любовь похотливого Зевса, и тот в мстительном гневе обрек ее стать женой смертного.

Другие же говорят, что Гермес, самый хитроумный из богов, владеющих небом широким, давно, еще до пророчества Фемиды, предложил великому родителю выдать Фетиду замуж за смертного, но это было так необычно, что Кронид колебался:

– Одно дело, когда мы, олимпийцы, восходим на брачное ложе к девам, смерти подвластным, и совсем другое дело, когда богиня бессмертная будет отдана во власть мужу, для смерти рожденному.

Когда же Эгиох под влиянием необходимости все же решился выдать Фетиду за смертного, встал еще более трудный вопрос – за кого именно? Как всегда, при решении самых трудных вопросов, было решено обратиться к оракулу. Тогда титанида Фемида, в то время царствовавшая в землях пифийских и имевшая самое авторитетное в Элладе священное прорицалище в Дельфах, в глубоком ущелье, от имени Мойры Лахесис такое дала предсказанье:

– И вот вам слово мое – только Пелею, зевсову внуку, сыну благочестивейшего Эака, следует уступить божью честь супружества для Фетиды, ибо так давно предначертано Мойрой Лахесис, помыслы которой не всегда понятны даже богам, владеющим небом широким.

Кронид Эгиох сам честно объявил Фетиде о том, что решил выдать ее за смертного мужа Пелея:

– Милая, поверь, такая любовь, что была к тебе в сердце моем, никогда, ни к богине, ни к смертной, в грудь не вливалась мне и мной не владела! Долго пылал я тобою, желания сладкого полный, но, к счастью, оракул о твоем сыне я узнал своевременно. Сын твой мощью отца превзойдет. Поэтому сама жутколикая богиня необходимости Ананке принуждает меня выдать тебя замуж только за смертного, тогда твой сын будет сильнее людей, но слабее олимпийских богов. Фемида сказала, что лучшим мужем тебе будет внук мой Пелей, сын Эака, рожденного мне Эгиной. Такого мужа надо еще поискать…