Тут Олимпийский Блистатель мотнул головой и поморщился, словно поймал сам себя на мысли, что увлекся и начал привирать. Они не любил лгать, считая это ниже своего царственного достоинства. Наверное, чтобы еще больше самоутвердиться в собственных глазах, Олимпиец сурово сказал то, что не собирался говорить бывшей возлюбленной:

– Должен тебе, однако, сказать, что, согласно прорицанию, оглашенному и Фемидой, и Геей, павшим в бою молодым увидишь ты своего мощного мышцей сына.

Во взгляде Фетиды, до сих пор бывшим раздраженным, чуть ли не злым, вдруг засверкали капельки слез. Зевс опять поморщился и, чтобы подсластить горькую весть, мягко сказал, обняв и приласкав Нереиду:

– Я не только обещаю нежность и почтение к тебе в сердце своем на сотни лет сохранить и помогать тебе всегда и во всем, но и в знак того, что слово мое вовек непреложно и не исполняться не может, я головою киваю.

И Зевс так многозначительно косматой кивнул головой, что великий Олимп всколебался. Выйдя из сияющего ярко, наподобие солнца чертога Зевеса, Фетида встретила Гефеста и горестно пожаловалась колченогому богу огня и кузнечного дела, которого она когда-то на дне моря вскормила и воспитала:

– Сколько неисчислимых страданий мне решил ниспослать неблагодарный Громовержец! Я некогда его спасла от оков, а он только меня средь морских богинь постановил подчинить человеку – сыну Эака Пелею. Неужели и вправду мне придется ложе терпеть смертного мужа, вовсе того, не желая?! А потом еще и увидеть убитого на войне милого сына, притом молодым!

– Милая Фетида. Мне тебя очень жаль, но наш мудрый Отец заботится о всех нас. Ведь не Зевс придумал сделать так, что твой сын мощью отца превзойдет и, что сын твой погибнет совсем молодым… Это все выткала Мойра Лахесис, а зачем? Нет – ее помыслы никому не понятны.

– О! За что ужасающую такую судьбу мне наткала безумная эта Старуха, которую нельзя ни заставить, ни умолить?!

Отец и богов и людей Величайший на собрание призвал бессмертных богов, и, восседая, на высочайшей вершине многохолмного Олимпа, стал вещать; а блаженные боги безмолвно внимали речи такой:

– Слушайте слово мое боги небес и богини: я вам поведаю, что мне в груди справедливое сердце внушило, как нам поступить с богиней Фетидой, сын которой, согласно оракулу, силой и мощью намного своего отца превзойдет. Узнав это пророчество, я в неменьшую впал заботу, чем в те времена, когда наши с вами враги землеродные титаны, а потом и гиганты готовы были захватить наше небо и горний эфир! Ведь мир подлунный будет в не меньшей опасности, если Фетида родит многомощного сына от меня иль от другого олимпийского бога. Существо, только более сильное, чем человек, смерти причастный, для бессмертных богов не будет представлять никакой опасности. Поэтому я решил выдать Фетиду за смертного мужа. И этим мужем, как подсказал нам оракул, будет царь мирмидонян во Фтии Пелей, сына Эака, которого мне родила дочка Асопа Эгина.

Речь Громовержца бурными рукоплесканиями одобрили все небожители. Обычай хлопать в ладоши совсем не давно появился на блистательных высях Олимпа и произошел он от Кротоса (шум, рукоплескания) – сына кормилицы Муз Евфемы и деревенского Пана.

Некоторые из богов, среди которых более всех мудрая выделялась Афина, даже восторженно стали кричать:

– О наш родитель Кронид, повелитель, меж всех высочайший! Знаем прекрасно мы сами, как ты мудр, но сейчас ты превзошел сам себя. Конечно же, прекрасную дочь старца Нерея следует как можно быстрее выдать замуж за смертного мужа, и герой Пелей, без сомнения, будет лучшим супругом для нашей Фетиды.

– Готовьтесь все к свадьбе нашей красавицы – богини со смертным и о дарах не забудьте. Я вас всех настоятельно на свадебный пир приглашаю.

Зевс медленно сложил руки на груди и, глядя на богов и богинь сверху вниз, так властно пророкотал, сделав ударение на слове «настоятельно». Это была не первая свадьба богини или смертной со смертным, на которой присутствовали боги, живущие на Олимпе. Например, бессмертные пировали на свадьбе Кадма с богиней согласия Гармонией и на свадьбе юного Геракла с Мегарой. Однако на свадьбу ставшего уже знаменитым Геракла и Деяниры никто из олимпийцев не пришел – очень они обижены были на лучшего смертного сына Зевеса, посмевшего с многими из них даже сражаться. Поэтому Олимпиец, чтоб еще больше не обидеть почитаемую им Фетиду, настоятельно пригласил бессмертных на ее свадьбу.

Когда бессмертные после собрания расходились Зевс дал знак Гермесу одними бровями, чтоб тот задержался и, оставшись вдвоем, сыну косматой многозначительно кивнул головой. Волны нетленных волос с головы Громовержца бессмертной на могучие плечи пали его, и с гулом приятным Олимп всколебался великий.

– Мой милый Киллений! Ты самый верный моих исполнитель велений! Ты и всегда ведь, моим быстрым посланником служишь, так, что и ныне нисколько не медли. Скользни ты, на ногу крылатую резвый, своим обычным быстрым полетом вниз на землю в тот предел, где сейчас живет Пелей Эакид. Более прочих ты умеешь красноречиво говорить и убеждать и при этом любишь обманывать всех. Скажи Пелею, что я решил оказать ему великую честь – за его благочестие отдать ему в жены морскую богиню Фетиду, красотой которой еще недавно сам восторгался и хотел даже с ней сочетаться любовью и лаской. Можешь сказать ему и про оракул о сыне Фетиды, которому он, должно быть обрадуется, ведь приятно любому отцу, причастному смерти, иметь могучего сына, пусть даже и более сильного, чем он сам. Впрочем, сам реши, что сказать, а, что утаить, ведь ты у нас ко всему прочему и бог красноречия, но, чтобы свадьба скоро была!

Зевс ненадолго задумался, как бы проверяя себя – не забыл ли чего приказать. Потом хищно улыбнулся, обнажив лишь крупные нижние зубы, и грозно добавил:

– Да, и строго прикажи этому Пелею, чтоб не забывался и к супруге божественной он относился почтительно. Ведь, как я успел разузнать, он уже был женат на какой-то Антигоне, и та повесилась…

– Я знаю эту историю от Гефеста. Пелей не виноват, что Антигона в отчаянии повесилась после того, как его ложно обвинила в домогательствах похотливая жена Акаста Астидамия. Акаст во время охоты коварно оставил уснувшего Пелея на горе среди диких кентавров без оружия, и Кривоногий снабдил его нетленным мечом, чтобы он отбился от нечестивого племени, порожденного Тучкой Нефелой и Иксионом… Но я, конечно, ему укажу, чтоб свято помнил кто он, и кто его будущая супруга, хотя Фетида и сама сможет за себя постоять.