Вечером в Школе было тихо. Я прошел по пустым коридорам, спугнул самозабвенно целующуюся парочку и спустя пятнадцать долгих минут добрался до Зала Испытаний. Гораздо проще было бы выйти на остров и вернуться в Школу, сразу представив этот Зал, но я уже пробовал открывать двери, яро желая попасть на остров, но ничего не происходило.

На этот раз никто не пытался забрать у меня ни бинт, ни копье. Я замотал в бинт все ниже шеи, перехватил поудобнее древко копья. Все вокруг стало неважным, необязательным — возросшая сила облика шептала, что не стоит шевелиться, суетиться и идти к какой-то цели, если можно просто закрыть глаза и позволить себе отдых длинной в вечность.

Первый шаг оказался самым трудным: тело будто онемело, я едва заставил себя шагнуть, ломая шепот облика. А потом давление уменьшилось. А может, я просто начал к нему приспосабливаться.

Когда я дошел до портала, перед глазами, как и в первый раз, вспыхнул белый свет, и я очутился в крохотной комнате, напротив тоннеля, уходящего во тьму. Матово блестели черные стены.

Оглянувшись, я увидел дремлющего человека в грубой сутане — он сидел на простой деревянной скамье, привалившись спиной к камню. Изможденный, он больше похож на старческий труп.

В комнате нет, ни двери, ни окон. Единственный источник света — лампадка, висящая у стены. Я в каком-то монастыре?

— И в чем мое испытание? — спросил я монаха. Я не был уверен, что он ответит мне, или поймет меня. Я даже сомневался, что монах жив — с момента моего появления я не заметил, что он шевелится.

Как только я заговорил, веки монаха дрогнули, а потом тот медленно открыл глаза. Сутана монаха заскрипела, когда он вдохнул затхлый воздух.

— Испытуемый… — прохрипел человек в сутане сухим горлом. Он говорил на языке, который я прежде не слышал, но я прекрасно понимал слова. — Я долго ждал такого, как ты… Для испытания тебе нужно пройти через этот проход и выйти целым и невредимым с другой стороны.

— Звучит просто.

— Однако ты должен оставить артефакты в этой комнате и закрыть глаза, когда войдешь в тоннель.

— Понял, — коротко ответил я. — А если у меня есть навыки, которые не зависят от артефактов?

— Тогда ты не должен их использовать.

— Ясно.

Перед первым испытанием Гу говорил мне, что древний механизм подбирает для каждого противника по силам. Человек должен столкнуться с испытанием и проверить себя на прочность. Только я не мог понять, является ли монах противником или одним из противников. На месте какого-нибудь злодея поумнее самым логичным поступком было бы надеть маску ментора и сделать так, чтобы герой сам запрыгнул в мясорубку.

За минуту, что я здесь находился, монах вдохнул всего трижды — после каждой своей фразы. Либо ему попросту не нужно дышать (что уже тревожный звоночек), либо он упражняется в задержке дыхания. Причем постоянно.

— Давно вы ждете такого, как я?

Монах задумался.

— Давно. Может быть, сутки. Может, год. Здесь время течет иначе.

Камни на стенах выглядели старыми, без следа свежего раствора между булыжниками. Значит, монаха здесь не замуровывали. И единственным путем, которым он мог прийти, был тот самый коридор.

— Вы дышите?

— Что? — растерялся… растерялось существо.

— Я не вижу, чтобы вы дышали. Не чувствую запаха вашего пота. Сколько, говорите, вы просидели здесь?

В запавших глазах мелькнуло что-то недоброе. Но прежде, чем существо успело что-либо сделать, я сграбастал его за сутану. Ветхая ткань затрещала от моего прикосновения, пошла по швам, но разорваться не успела — я швырнул монаха в тоннель.

На пол упала только одежда. Монах пропал, а голодные тени стали лишь гуще.

Мне теперь не приходилось напитывать тело духовной энергией, чтобы стать сильнее и быстрее — усиление было постоянным. Поэтому я шагнул к стене и легонько ударил в каменный блок закутанной в бинт рукой.

По помещению пронесся легкий гул, но камень выстоял, рука тоже осталась в порядке. Тогда я ударил сильнее.

По камню зазмеились трещины. Лампадка на стене качнулась, огонек затрепетал, как от сквозняка. Я снял лампадку. Удерживая ее за цепочку левой рукой, стиснул зубы, ускорил циркуляцию Ци, и правой саданул по стене, вкладывая в удар духовную энергию.

В стену будто выстрелили из пушки! Каменный блок разлетелся на куски и мелкое крошево, комната наполнилась облаком пыли.

Я отступил назад, прикрывая лицо рукой. Когда пыль начала оседать, я увидел, что за разрушенной стеной открывается проход, ведущий в столь же темный коридор.

— Вот черт.

Значит, вокруг меня всюду ловушки, и идти по коридору все же придется?

Свет лампадки ничуть не рассеивал тьму, а когда я поднес его к выходу из комнаты, снова затрепетал и начал уменьшаться, как догорающий огонек свечи. На дыру за стеной он реагировал так же.