Дома все ему казалось опостылевшим. Не находя себе места, не зная, чем заняться, он метался по комнатам. Швырял что попадало под руку, разбил дорогую вазу. Пошел к беседке. Сел, закурил. Немного полегчало на душе.

Во дворе было тихо. Слуги уже не раз испытывали на себе тяжелый нрав хозяина и потому старались не попадаться ему на глаза, наблюдали издали...

— Что-то стряслось у нашего барина, — перешептывались они между собой.

Стараясь не выдать себя, стоял за кустом конюх Корий — ожидал, что будет дальше. Внезапно защекотало в горле, и он не удержался, кашлянул.

— Эй ты, брось в прятки играть! — окликнул его Еремей. — Где молодой барин?

— Петушиным боем развлекается, — ответил Корий из-за куста.

— А ты пойди-ка сюда!

— Слушаюсь. — Горло Кория перехватило от страха.

Но барин и не думал разносить его. Деланно улыбаясь, распорядился:

— Собери-ка людей! Давно я не видел здесь живых душ. Поговорить надо!

Корий помчался выполнять волю хозяина. Прошло минуты четыре — не больше, все, кроме молодого барина, были в сборе: и девушки, работавшие в саду, и слуги.

Барин осмотрел всех с улыбкой. Все знали, что эта слащавая улыбка не предвещает ничего хорошего.

Взгляд барина остановился на Пиалче.

— Жизнь есть жизнь, — начал он неожиданно, — никуда от нее не денешься! Время берет свое. Малые растут, пожилые старятся. За порой цветения идет увядание. В такую пору надо думать о будущем. Светлые чувства переживает или переживал каждый из нас. Вот, к примеру, Пиалче. Чем она плоха? Чем не невеста? Все оглянулись на девушку. Пиалче бросило в жар, даже пот проступил на вспыхнувшем лице. И страх и стыд ее охватил.

— Ну-ну, успокойся, — заметив, что Пиалче смущена, важно вымолвил хозяин. — Тебя я хотел предупредить. Ты уже вполне зрелая, как говорится, в самом соку. Настала пора и о замужестве подумать. Вечно одинокой жить не станешь, надо обзаводиться семьей. Жениха мы нашли тебе подходящего, — он указал пальцем на Кория. — Чем он не муж? Собой недурен, ловок, работящий... Что еще надо девушке?

Корий улыбнулся, а Пиалче побледнела, на глазах выступили слезы, она не могла произнести ни слова. Барин ушел в комнаты. Пиалче стояла неподвижно, словно окаменела.

Все удивленно молчали. Лишь Корий сиял улыбкой.

— Какой же ты подлый! — сказал один из дворовых рабочих. — Ведь у нее жених есть. И ты это знаешь. Она тебе не пара. Никогда не станет добровольно твоей женой.

— Станет! — вдруг уверенно произнес Корий. — Слова барина — закон. Со мной она забудет латыша.

— Да я лучше умру! — крикнула Пиалче, с ненавистью взглянув на навязанного ей жениха.

Вытирая слезы, она медленно поднялась на сеновал, бросилась там на свою постель и горько заплакала.

...Барина вдруг как подменили. Перестал он выезжать со двора на своем красавце коне. Сидел, не выходя из комнат. Вскоре откуда-то издалека получил письмо, торопливо собрался. До Царева его провожали двое: Эрнст и Дрейлебен.

В городе барин не стал долго задерживаться, быстро укатил в Питер. Оформил нужные бумаги для заграничной поездки, захватил с собой все необходимое и на пароходе отбыл в Германию.

Эрнст особенно хозяйством не интересовался, после отъезда отца он предался своей единственной страсти — разводил породистых петухов и частенько устраивал петушиные бои. Хозяйство целиком перешло в руки управляющего.

Возле мелеющего озера Кандай построил он особый сарай для петушиных боев. Молодой барин с утра до ночи проводил там время, порой и о еде приходилось ему напоминать.

А конюх Корий ходил счастливый. Старался услужить и молодому барину, и управляющему. Надеялся, что они не откажутся от обещания, данного Корию старым барином.

Пиалче знала, что ее любимого избили мужики в лесу и он тяжко болен. Временами ей хотелось кричать, но она замкнулась в себе, сторонилась подруг. Почти каждый свободный вечер приходила на берег Ветлуги и, не отрываясь, смотрела в ту сторону, где был сейчас ее самый близкий человек. Жила лишь ожиданием, когда вернется с лесных разработок Янис.

Сегодня Пиалче освободилась пораньше, спустилась к реке, сполоснула руки, лицо. Медленно поднялась на косогор, сорвала ромашку, принялась обрывать белые лепестки:

— Любит, не любит!

Вышло — не любит. Она сорвала другую ромашку.

— Любит, любит! — крикнула Пиалче, когда в руках ее осталась светло-оранжевая головка без лепестков.

— Кто любит? — испугал ее мужской голос.

Позади Пиалче стоял улыбающийся Корий.

От неожиданности девушка вздрогнула, будто на нее плеснули ледяной водой. Сердце заколотилось.