И вторил отважный Перконс мудрейшему среброкудрому богу:

— Навстречу злой силе должны мы подняться горою. Недаром дождем поливаю я нашу любимую землю. Земля не бывает в долгу — всегда отдает урожаем... Враги нашу землю хотят превратить в пепелище, страну нашу видеть страною убогой и нищей! Клянусь я громить, как смогу, злую силу! Не можем мы землю свою отдать врагам опоганить. Клянусь своей молнией всех их хлестать, сокрушать своим громом...

Умолк Перконс, и поднялся Патримпс величаво.

— Водою живой я всегда окроплял нашу землю. Озера и реки ее, как было вовек, украшают. Народ благодарен мне наш. Не дам никого я в обиду.

— А я, как и прежде, — Антримпс произнес горделиво, — как прежде, злой мощною силой восстану. И буду топить чужеземцев в холодном бушующем море... Хоть жаль корабли, но свирепых пришельцев не жалко. Мы всех уничтожим. Чтоб было другим неповадно.

Паколс зло усмехнулся:

— Идущим на нас мы место в аду приготовим! Лачплесиса дух сейчас в небе высоком летает. Пусть пробует враг злой пятой топтать нашу землю. Все в лёд превратятся, уж я, как могу, постараюсь...

— Я тут младше всех вас! — красавица Лиго сказала. — Народ летней ночью костры в мою честь разжигает. Танцуют, смеются, поют молодые. Ликуют, встречая меня ежегодно. Бессильны пред женскою властью моей чужеземцы. Я все, на земле торжествуя, живу. Растут в мою честь и цветы и колосья. В сердцах зажигаю огонь я и людям дарю силу песни. Она — всемогуща, бессмертна, пока существует народ мой! А он будет вечно живой, ведь песнь никогда не умрет.

Лишь кончили боги совет, как было не раз, прибежал к ним седой Стабурадзе, владыка реки Даугавы.

— Я ночью сижу на скользких камнях Стабурагса, бездумно на реку смотрю. Вдруг слышу крик громкий: «Мечом ты его порази!» Я в воду всмотрелся — кипела она, как обычно. Вдруг деву я вижу — с мечом у реки стоит дева. Вода же бурлит и бурлит, о берег бьют мощные волны и пена и брызги летят. А волны все бьются и бьются... Но что это? Вижу, река вдруг окрасилась кровью... Темнее, темнее вода. Подводная битва кипит. И с ревом свирепым каменья ворочают волны. Два воина бьются, лишь искрятся грозно мечи. И вдруг — вижу, в схватке меч одного разломался. Остался один без меча, а противник в железной кольчуге готов уж удар нанести — смертельный последний удар. Вот, кажется, близок конец, но с берега бросилась дева и ловким ударом своим поразила врага под водою. И тот сразу стал бездыханным, а волны его подхватили, и быстро течение вниз понесло.

— Лачплесис, — вдруг слышу.

— Лаймдота, — в ответ раздается.

Два любящих сердца друг друга нашли под водой через семь с половиной веков. И теперь посветлела река, перестала бурлить и яриться.

Закончил на этом рассказ Стабурадзе. И боги в волненье его окружили, забыв про величье, о мудром покое забыв. И только лишь сам повелитель спокойно и гордо смотрел без волненья, но радость светилась в глазах.

— Лачплесис!.. — воскликнула Лиго.

— Лачплесис наш жив!

— Лаймдотой прикончен тот рыцарь?!

— Тот черный убит!

— А где ж он сейчас, наш Лачплесис?

— А где же Лаймдота — скажи!

И снова сказал Стабурадзе:

— Вы знаете сами — к чему повторять? Лачплесис с тем рыцарем черным семь с половиной веков беспрерывно сражался. Кипела вода, бурлила вода на том месте, а волны ревели и бились о берег. Устал он. Сейчас отдыхают с Лаймдотой вдвоем у меня во дворце. Семь суток пусть будут в покое...

— А дальше?

— Могу у себя их оставить. Стеклянный дворец мой просторен. Но смогут ли оба спокойно они отдыхать, когда поганят и топчут прекрасный наш край чужеземцы?! Сразится Лачплесис пусть с ними, вернет он народу былую свободу!

Янис слушал легенду, а Гунар, оживившийся было, умолк.

— Теперь нужен конец! — заговорил он снова. — Янис, сын мой. Нашему народу, нашей стране очень нужен сейчас храбрый Лачплесис... Где же нам его отыскать?

— Он сам о себе заявит! — убежденно произнес Янис. — Поверь мне, дядюшка Гунар.

Янис, возбужденный рассказом старика, оделся и вышел из дому в тихую звездную ночь. Долго сидел в саду и все думал, думал... Решение пришло мгновенно — нужно действовать, сейчас самое время. Не дожидаясь рассвета, собрал свои скромные пожитки.

— Ну, дядюшка Гунар, покидаю тебя. Спасибо за приют. Я все понял. Ухожу биться за свободу... Увидимся, быть может, не скоро. Но я постараюсь вернуться...

Не ожидая такого поворота, старик недоуменно посматривал на Яниса. Неужели легенда так подействовала?.. Друзья простились по-родственному. Дядюшка Гунар молча проводил Яниса до ворот. Янис ушел, не оглядываясь. Да и что оглядываться?.. Дядюшка Гунар очень плохо видел. Сгорбившись, он поплелся в свою каморку.

Старик всегда жил в бедности, но у него когда-то были молодые друзья — они и помогали ему, и связывали с жизнью, которая бурно кипела за стенами дома. Теперь дядюшка Гунар совсем одинешенек, гости к нему почти не заглядывают — все помаленьку куда-то разъехались, разметало их по белу свету.