С тихим щебетанием Кетан снял свою сумку и, перекинув ее через плечо, поставил на землю между передними ногами. Он открыл ее и порылся внутри в поисках бурдюка с водой и какой-нибудь ткани.

Слегка повернув голову, Рекош наблюдал за руками Кетана.

— Ты должен быть с ней. Ты должен ухаживать за ней.

— Я ничего так не хочу, — Кетан сложил кусок шелка и полил его водой. — Но я также хочу крови. Я хочу мести.

Просыпайся скорее, моя сердечная нить. Только ты можешь успокоить мою ярость.

Рекош снова посмотрел вперед.

— Огненной лозы больше нет. Мы свершили нашу месть.

Кетан использовал ткань, чтобы вытереть кровь с предплечья Рекоша. Шкура Рекоша натянулась, но он больше не подавал никаких признаков боли или дискомфорта.

— Ты не хуже меня знаешь, что этого недостаточно. Это не может насытить зверей, которые пробудились в нашей сердцевине, — сказал Кетан.

Жвалы Рекоша опустились, и он опустил голову вместе с ними.

— Нити и слова. Таков был мой мир, Кетан. Если бы не эта проклятая война, что бы я знал о зверях и жажде крови?

— Достаточно, чтобы знать, что я говорю правду. Когда-то мой мир был таким же, как твой.

Рекоша охватила тишина. Пока Кетан промывал его раны, он оставался неподвижным, за исключением нескольких беспорядочных подергиваний жвал. Когда он, наконец, заговорил снова, его голос был низким и хриплым.

— Ты доверился мне, Кетан, и твоей паре причинили вред под моей защитой.

Гнев клокотал в груди Кетана, горький и густой, как грязь.

— Неважно, как яростно мы боремся, Рекош, неважно, насколько пристально мы наблюдаем, мы не можем защитить от любого вреда. Огненные лозы не так-то просто обнаружить, даже для меня и Телока. Ты действовал достаточно быстро, чтобы спасти их. Это все, что имеет значение.

— Если бы не твоя Айви, мы бы уже сейчас ткали саван смерти. Одна из этих лоз схватила бы Ахмью за горло, но Айви утащила ее вниз как раз перед тем, как плеть смогла дотянуться, — Рекош вздрогнул, и в груди у него раздалось неровное жужжание.

Переполнявшая сердца Кетана гордость боролась с яростью и беспокойством. Он гордился быстрой реакцией своей женщины, ее самоотверженностью в попытке спасти Ахмью, несмотря на опасность для ее собственной жизни, но он предпочел бы, чтобы она никогда не попадала в такую ситуацию.

— Мне жаль, Кетан, — сказал Рекош.

Наклонив голову, Кетан по-новому взглянул на своего друга. То, как Рекош говорил, как он действовал после встречи с огненной лозой, было на него непохоже. В глубине души Рекош всегда обладал огнем, но он контролировал его — он управлялся с ним так же деликатно и точно, как с иглой. Видеть, как он подавлен, было поразительно.

За его поведением стояло нечто большее, чем простое чувство вины. И покровительство Рекоша по отношению к Ахмье.… Это тоже было не просто так.

Но сейчас не время размышлять о таких вещах. Мрачные мысли только усугубили бы темные времена.

Кетан снова защебетал, снимая липкий шелк со своих фильер.

— Если ты хочешь извиниться, Рекош, есть несколько других, гораздо более достойных этого, чем я.

Рекош хрюкнул; звук перешел в долгую, недовольную трель.

— Увидь в этом хорошее, мой друг, — сказал Кетан. — Это даст тебе повод заняться твоим любимым делом — поговорить.

Рекош защебетал, и его жвалы слегка дернулись вверх.

— И это станет еще слаще, потому что ты будешь вынужден повторять на человеческом языке каждое слово, которое я произнесу.

Кетан фыркнул и прижал комок шелка к одной из ран Рекоша немного сильнее, чем необходимо, добившись от ткача низкого шипения.

ГЛАВА 11

Веки Айви открылись спустя, должно быть, тысячу лет, и тьма, которая окружала ее все это время, наконец рассеялась. Нахмурив брови, она уставилась на мерцающий оранжевый свет, танцующий на каменной поверхности. Она чувствовала себя… тяжелой. Это напомнило ей о том, что она испытала, когда ее погружали в стазис на Сомниуме, или о том ощущении тяжести, когда вылезаешь из бассейна после долгого заплыва, как будто тело только что вспомнило о гравитации и компенсировало это.

Поблизости в воздухе кружились разговоры, низкие и сдержанные голоса, принадлежащие как вриксам, так и людям. Их сопровождали потрескивание костра и шелест ветра в листьях. Все эти звуки были такими успокаивающими, такими знакомыми, что их могло бы быть достаточно, чтобы Айви уснула, если бы она только что не очнулась от забытья.

Она спала?

Что это растение сделало с ней? Она вспомнила боль, оцепенение, страх и успокаивающий голос Кетана…

Потом ничего.

Кетан.