Так они с Шайтаном и провели следующие минуты, дожидаясь, пока затихнут хрипы, и двойник перестанет дёргаться и подавать признаки жизни. А когда это произошло, Шайтан слез с тела и, тяжело дыша, рухнул рядом со Жнецом.

— Ты как? — отдышавшись, спросил он.

Жнец удивлённо скосил глаза на майора.

— Не думал, что тебя это волнует.

— Практический интерес. И да, спасибо, что не стал рассказывать, кем я был, — криво усмехнулся Шайтан. — Я, в общем, всё уже понял и не горю желанием вспоминать. Так что на счёт самочувствия?

— Я крепче, чем кажусь, — наконец, ответил Жнец. — Если нужна быстрая регенерация, то через час смогу твёрдо стоять на ногах.

— Это хорошо. Тогда в течение этого часа будь так добр, поизображай из себя почти труп. А я займусь нашим освобождением.

Жнец неуклюже завозился.

— Что ты задумал?

Шайтан повернул голову к трупу своего двойника.

— Лицо видишь? Вот это и задумал. Сейчас, только отдохну минут пять и начну.

Путь до прибрежного стаба, который местные называли Бухтой, занял два дня. Шпильке оборудовали в трюме спальное место на гамаке, висящем между бочками с пресной водой и ящиками с копчёным мясом. Выходить на палубу ей никто, в общем, не запрещал, чем Шпилька не преминула воспользоваться. Но в дела команды она не лезла — мало того, что обещала Барракуде, так ещё и матросы поглядывали на неё отнюдь не дружелюбно, разве что снова повесить не пытались.

Еду ей приносил Глушитель — он, пожалуй, был одним из немногих, если не единственным, кто относился к Шпильке и Лайме относительно дружелюбно.

«Мурена» ко дну так и не пошла, несмотря на дыру в борту, которую матросы, вернувшись на корабль с «Каракатицы», залатали за какие-то пару часов. Мачты, понятное дело, так просто было не поставить, поэтому из того самого трюма, где отвели место Шпильке, были извлечены длинные вёсла, и дальше корабль пошёл на них.

Собственно, именно это послужило причиной того, что путь растянулся на целых два дня вместо одного.

Оставшиеся неповреждёнными корабли «Мурену» тоже не бросили, шли с её скоростью, из чего Шпилька сделала вывод, что слова Барракуды о том, что они всё равно могут нарваться, были сказаны не ради красного словца.

Однако до стаба они добрались без происшествий.

Бухта в прямом смысле слова оказалась бухтой. Располагалась она участке берега, зажатого со всех сторон скалами. Кроме того, скалы выступали в море где-то на километр, охватывая кругом ещё и немалое водное пространство, попасть в которое можно было только сквозь узкий пролив.

Эскадра Барракуды проходила его на малой скорости и с максимально убранными парусами, чтоб не задеть бортами кораблей острые каменные выступы. «Мурену» так вообще пришлось взять на буксир, потому что вместе с вёслами корабль в пролив не влезал вообще никак.

Шпилька с любопытством отнаблюдала весь процесс захода в бухту. В морских делах она не понимала ровным счётом ничего, но ей было интересно посмотреть, как обустроена бухта изнутри, и что из себя представляет сам стаб — ведь на Континенте она пока крупных поселений иммунных не встречала.

Часть берега внутри бухты была застроена длинными деревянными пирсами, вдоль которых покачивались на волнах пришвартованные корабли. В основном круизные и прогулочные яхты и катера береговой охраны. В стороне от пирсов стоял на якоре один небольшой военный корабль. Парусников, кроме тех, которыми командовала Барракуда, было всего два, но и те явно относились к современным спортивным моделям, с пластиковыми корпусами и оснасткой. Да и размером тоже сильно уступали.

Пролавировав между небольших рыбацких лодок с опущенными в воду сетями, эскадра Барракуды принялась швартоваться к крайнему пирсу. Покалеченную «Мурену» подвели к нему настолько близко, как смогли, и поставили на якорь.

— Готовь шлюпки!

Шпилька, услышав голос Барракуды, обернулась.

Последний раз она видела пиратку во время того разговора. После Барракуда занялась своими капитанскими делами, и ей стало не до гостьи. Шпилька подозревала, что пиратка не столько занята, сколько избегает общения. И, в целом, была этому рада — ей с Барракудой говорить тоже было не о чем.

Нет, пиратка была Шпильке глубоко симпатична, и это отношение было взаимным, но… Но пути у них были разные.

Шпилька догадывалась, что Барракуда могла быть как-то связана со Скульптуристом. Вот просто нутром чуяла, что такая связь есть. Но из логических подтверждений у неё был только тот факт, что пиратку — в ту пору тоже бесполезную нулёвку, — тоже когда-то похитил Кислый и передал нолдам. А те вместо того, чтоб разобрать её на органы, просто посадили в камеру-одиночку, из которой практически невозможно сбежать. То есть, учитывая, что на Континенте жизней у иммунных почти сотня, вывели её таким образом из игры.