Значит, всё-таки тюремщик. И одиночная камера, из которой крайне сложно будет выбраться. Или даже не камера, а целая тюрьма, расположенная, если сопоставить постоянно покачивающийся пол, странный дизайн помещения и круглое окошко-иллюминатор в двери, вполне может оказаться где-то посреди моря или очень крупного водоёма — регион-то не зря назван побережьем.

М-да, расклад крайне так себе. Она заперта в каюте на каком-то судёнышке посреди, предположительно, моря. Оружия нет, Лайма в отключке, а снаружи идёт нешуточный бой за право первым доставить её в тюрягу для излишне уникальных иммунных. Волей-неволей задумаешься о том, что надо как-то самостоятельно обеспечить себе отправку на реп. Только непонятно, что при этом будет с Лаймой. В прошлый раз она как ни в чём не бывало встретила хозяйку у подъезда, но уверенности в том, что так будет и сейчас, нет никакой.

Выбора, однако, тоже нет, так что придётся рискнуть. И, если вдруг она не увидит после возрождения Лайму, главной целью дальнейшей её жизни станут поиски собаки и наказание всех, причастных к сегодняшнему похищению.

И только после того, как каждый из них мучительно потеряет последнюю жизнь, Шпилька вспомнит про богов.

Сердце при одной только мысли о том, чтоб бросить Лайму, протестующе взвыло и заболело так, что сломанные рёбра показались Шпильке обычной щекоткой, а на глаза навернулись слёзы. Мозг отчаянно попытался найти выход для них обеих, но не смог — положение было патовым.

Впрочем, решиться Шпилька всё равно никак не могла.

Может, всё-таки рискнуть и подождать, когда кто-нибудь явится за ней? Никто ведь, особенно Кислый, не ждёт от неё особого сопротивления. Она связана, избита и к тому же всего лишь нулёвка. Обычных шестёрок, которые охотятся на неё ради вознаграждения, вряд ли кто предупредил о прошлом Шпильки в Улье, о навыках стронга, которые в некоторых ситуациях ценнее даже её уникальных Даров и даже при непрокачанных характеристиках могут дать ей немалое преимущество.

Мелькнув раз, мысль о том, что шанс пусть и исчезающе мал, но имеется, больше голову Шпильки не покидала. Решено — бросать Лайму она не станет. Просто не сможет. Тут уже хоть в плен, хоть на тот свет, но только вдвоём, и никак иначе!

Решившись, Шпилька снова подошла к двери и выглянула в иллюминатор. Никого, но снаружи едва слышно доносятся звуки стрельбы очередями. Иногда грохочут выстрелы из чего-то крупнокалиберного. В общем, сражение идёт. А ей остаётся только ждать.

Ожидание оказалось недолгим. Буквально через минуту на лестнице показался Кислый. Изрядно потрёпанный — задняя часть половина ирокеза с его головы попросту исчезла, а передняя повисла неряшливыми разноцветными патлами, под глазом наливался синевой свежий фингал, а комбинезон зиял прорехами.

Отступив в сторону, Шпилька приготовилась. Щелкнул замок, дверь распахнулась. Вот только Кислый в неё не вбежал, а почему-то ввалился образцовым кулем. На заплетающихся ногах сделал два шага, глядя строго вперёд, и рухнул мордой вниз.

Причина такого странного поведения обнаружилась сразу — там, где шея переходила в голову, чуть подрагивая, торчала рукоять ножа.

Шпилька без раздумий бросилась в открытую дверь в надежде, что успеет сбить напавшего с ног до того, как тот достанет второй нож… и резко замерла, когда горла коснулась холодная сталь.

— Куда-то собралась, милочка? — насмешливо осведомился женский голос.

Но поразил Шпильку не он, а тот предмет, которым так ловко был остановлен её порыв.

Потому что вместо ожидаемого ножа или, хотя бы, дула автомата или пистолета, к её шее было прижато лезвие самой настоящей сабли.

— Не успеем, — наконец, вынужден был констатировать Жнец, останавливаясь.

— Ты сомневался? — тяжело опёршись ладонями на колени, выдохнул Шайтан. — Я бы в этом уверен.

— Ты не прокачал ни силу, ни выносливость, — продолжил Жнец, не обратив внимания на слова собеседника. — Без них тут особо не прожить. Кроме того, сила — это вообще самая важная для прокачки шкала, её надо развивать в первую очередь.

Шайтана поднял голову, пристально посмотрел на Жнеца.

— Ты что несёшь? Я свою физику всю жизнь держу в той форме, что профессиональный спортсмен позавидует!

Тот остался невозмутим и терпеливо выслушал возмущения. Но ничего отвечать не стал. Снова посмотрел на небо и коротко бросил:

— Готовься! Сейчас тут будет ад. Прикрыть тебя я не смогу — вызову ещё больший катаклизм, да ещё и привлеку ненужное внимание. По большому счёту, мне вообще лучше отсюда исчезнуть, чтоб не ухудшать твоё положение…

— Чего-о?

Шайтана прорвало. То, что этот Жнец — невероятно мутный тип, майор понял ещё там, на чердаке. Но вот эта его манера говорить загадками и сваливать в самый неподходящий момент… В первый раз она возмутила. А сейчас попросту вызвала волну праведного негодования, причём такого, что у Шайтана аж кулаки зачесались начистить цифровому уроду харю.