Караульный, уже, видимо, прокляв свою попытку обратиться к начальству, чуть отступил и втянул голову в плечи. А Шайтан продолжил развивать свой успех.

— А последствия таковы, что вы даже не потрудились как следует пленников обыскать, Миллер. Как не удосужились и надеть на них наручники вместо этих дурацких пут. У самозванца был припрятан нож. Он, пока вы допрашивали его подельника, сумел освободиться и благополучно ждал, пока я к нему приду. Знаете, что было бы, если бы я оказался столь же беспечен, как вы? Не знаете? Так я объясню. Если бы я не был готов, то самозванец просто прирезал бы меня, а потом, как ни в чём не бывало, вышел бы из бункера. И вы все, грёбаные, ш-шайс-се, идиоты, стали бы выполнять его приказы. Потому что я не понимаю, как кадровые службы могли вообще допустить вас всех к столь ответственной миссии. Пожалуй, я подниму вопрос о вашем, Миллер, должностном несоответствии. И запрошу проверку всех остальных.

— Но, герр, — едва не заикаясь, пробормотал Миллер. — Вы же сами нас отобрали сюда.

— Да потому что остальные были ещё тупее, чем вы! — рявкнул Шайтан. — Вообще не понимаю, как можно работать с такими тупицами!

— Виноват, герр… — снова потупился Миллер. — Я немедля всё исправлю.

Но Шайтану уже и самому понравилось издеваться над «подчинённым» — так из него выходил адреналин боя с двойником.

— Поздно исправлять! — зарычал он, придвигаясь ближе, так, чтоб стало видно его избитое лицо. — Самозванец мёртв! И я так и не понял, почему эту проблему пришлось решать мне! Как мне с таким лицом представать перед полковником Бриске, а? А как вас всех отмазывать, балбесов тупых?

Шайтан, посмотрев на двойника, многое понял о себе прошлом. Но надеялся, что всё не так плохо, как ему показалось. Разговор с Миллером, во время которого майор просто отпустил себя с поводка, показал только одно — всё ещё хуже.

Майор Штайн — настоящий, не цифра, — был моральным уродом в прямом смысле этого слова. Плевал на других людей, считал всех вокруг идиотами (пусть даже и заслуженно), требовал от подчинённых зачастую невозможного…

Да, Шайтан умел требовать. И пусть для себя он тоже держал крайне высокую планку, но всё время забывал, какой ценой он достиг положения, приведшего его в «New Gen».

А потом с ним что-то произошло, и Штайн превратился в Шайтана.

Осознание собственного нутра не принесло никакого удовлетворения. Скорее, стыд. Но прямо сейчас майору, чтоб выжить самому и вытащить Жнеца, требовалось стать собой прежним.

Во всех смыслах этого слова.

— Простите, герр майор… — опустил голову Миллер.

— Надеюсь, следующее моё поручение вы выполните, как положено, а не спустя рукава, — холодно проговорил Шайтан и бросил короткий взгляд на фуру. — Объявите общий сбор. Всех жду ровно через полчаса. И надеюсь, что слово «всех» вам достаточно понятно.

Миллер послушно закивал, хотя по выражению его лица было видно, что приказ он здравым не считает. Да, он отлично понял, кого «всех» хотел собрать Шайтан. Весь состав лагеря, включая охрану периметра, наблюдателей на огневых точках и, пожалуй, даже дозоры. Впрочем, про последние он всё-таки рискнул уточнить.

— Герр, что насчёт тех, кто находится более чем в получасе пути от лагеря? Дальние рубежи…

— Вы действительно идиот? — поджал разбитые губы Шайтан.

— Понял, герр майор, простите. Всех значит…

— Всех, кому хватит указанного времени! Вот же тупица!

— Да, да, герр…

Пока Миллер, а с ним вместе и напарник бегали по лагерю, пинками поднимая тех, чья очередь была отдохнуть, и по рации передавали самоубийственный приказ постам, Шайтан неторопливо прошёлся по лагерю, осматривая каждый его уголок. Делал вид, что контролирует беднягу Миллера, но на самом деле искал, где тут организован склад оружия и боеприпасов. И довольно быстро его нашёл.

Взял оттуда всего одну зажигательную гранату, сунул в карман. Дождался, пока бойцы заберутся в кузов фуры, и неторопливо направился туда же. По пути прихватил примеченную возле одного из скрытых под маск-сеткой пикапов канистру. Открутил крышку, наклонил так, чтоб тонкая бензиновая струйка потекла на землю. Обошёл фуру вокруг. Дошёл до бензобака и вылил под ним остатки. Канистру бросил тут же. У бака открутил крышку, отшвырнул в сторону. Оторвал от кителя рукав, одну сторону засунул в горловину, другую опустил на пропитанную бензином землю.

Подчинённые, уже, несомненно, прослышавшие про то, как он отчитал Миллера, терпеливо ждали и не смели даже высунуть носа из фуры, чтоб поинтересоваться, откуда вдруг так сильно запахло бензином.

— Ну что ж, иногда быть моральным уродом очень выгодно, — пробормотал себе под нос Шайтан. — Доброй ночи, господа. Сладких вам снов!

Отошёл подальше, выдернул из гранаты чеку и бросил её на разлившуюся под баком лужу. А сам спрятался за корпусом дальнего от фуры пикапа.

Граната, упав, сдетонировала, и фуру охватило гудящее пламя.

— Ну бывай, нулёвка, — протянул крепкую мозолистую ладонь Глушитель. — Мурам в лапы больше не попадайся. По крайней мере, пока не научишься их мочить, как Барракуда. Договорились?

Именно этого иммунного пиратка отрядила для того, чтоб доставить Шпильку на берег. А заодно поручила показать ей несколько приёмов для того, чтоб могла хоть как-то управляться с саблей. На всё про всё Глушителю было отведено три часа, два из которых он усердно и с видимым удовольствием учил спасённую нулёвку фехтовать. Физическую силу и Ловкость Шпилька успела неплохо прокачать, да и кондиции, набранные в Улье, никуда не делись, так что обучение прошло успешно. Конечно, превосходной фехтовальщицей она не стала, но, по крайней мере, знала основы передвижений и технику ударов, уколов и защит.