— Я тебе звоню по другой причине, — услышала она голос Марины.

— И по какой?

— Гершович хочет в следующий номер журнала большую статью о тебе. Придется, подруга, мне писать.

— Нет! — вдруг само собой непроизвольно вырвалось у Даны.

— Что нет? — не поняла Аничкова.

— Статью про меня. Еще рано. Я не готова.

— Ты с ума сошла! Готова, не готова, какая разница. Сам Гершович сказал: надо писать. Тебе этого мало?

— Мало.

— Что же тогда тебе нужно?

Дана задумалась. Вот если бы она сегодня она снова увидела те картины, то не сомневалась бы по поводу статьи. Но сейчас… Нет, она не хочет.

— Я не знаю, Марина, что нужно. Просто чувствую, рано. Давай подождем несколько месяцев.

— Ты может, и можешь ждать, а я нет. На днях приступаем. Только ты должна написать еще одну, а лучше несколько новых картин. В журнале же будут иллюстрации на несколько полос.

Дану охватила настоящая паника. Что же ей делать? Она не может отказаться ни отказаться от предложения Марины, ни согласиться с ним. И то и другое для нее будет иметь печальные последствия. Дана лихорадочно размышляла, что же ответить, но не находила слов.

— Я не слышу тебя, — напомнила о своем существовании Аничкова.

— Я думаю.

— О чем, идиотка. Я не понимаю твоего поведения.

— Я — тоже, — вздохнула Дана.

— Слушай, это у тебя после сеанса с этим самцом? — спросила Аничкова.

— Причем тут это.

— Вот и я хочу знать. Вот что, дорогая, я тебе на днях позвоню, и мы договоримся об интервью. А пока твори. Когда следующий сеанс с этим дикарем?

— Завтра.

— Плохо. Это помешает тебе написать новую картину. Может, отменить встречу с ним под каким-нибудь предлогом?

— Ни за что. Я хочу написать его портрет. У него необычное лицо.

— Что в нем необычного, просто очень грубое, как у грузчика. Кстати, его отец и был грузчиком.

— Теперь многое понятно. Но в этом как раз и необычность его лица. Оно очень простое и грубое и при этом он же не идиот.

— Это да, хитрец еще тот. Любого обведет вокруг пальца. Будь начеку.

— Я все время на чеку.

— И правильно, подружка. А успеешь создать хотя бы еще один шедевр?

К Дане пришла естественная в этой ситуации мысль.

— Постараюсь.

— Вот и отлично. Пока.

Через несколько часов Дана сидела в мастерской Нефедова.

— Мне нужна картина. Желательно завтра, в крайнем случае, послезавтра.

Нефедов окинул ее долгим взглядом.

— Ты мои условия знаешь.

— Знаю. И согласна их выполнить. Но только, если будет в срок картина.

— А она уже почти есть. Я написал ее заранее. Предполагал, что она тебе может понадобится в любую минуту. Осталось совсем немного работы, где-то на пару часов.

— Можно посмотреть?

— Да. Пойдем.

Нефедов привел Дану в другой конец мастерской.

— Смотри.

Эта картина, пожалуй, была слабей предыдущей написанной для нее им, но тоже хорошего качества. Ему ничего не стоит поставить производство этих полотен на поток, с завистью подумала Дана. Как бы она сейчас была счастлива, если бы обладала такой возможностью.

— Завтра доделаешь? — спросила она.

— Да, если…

Все было предельно понятно и без завершения фразы. Сегодня первый раз в жизни, когда в один день у нее будет два разных мужчины. Еще недавно такой поворот привел бы ее в большое смущение. Но сейчас просто не до того.

— Пойдем, — сказала она, а про себя подумала: раньше начнем, раньше и кончим.

С Павлом она даже не кончила, так легкие приятные ощущения, без которых она вполне могла бы и обойтись. И с удовольствием бы обошлась. Но теперь она обречена повторять это все снова и снова. Но она может не выдержать, каждый раз приходится притворяться, что она получает удовольствие. А ей секс с ним глубоко противен. Причем, теперь противен и ей он сам. Если раньше она уважала его как человека и талантливого художника, то теперь эти чувства трансформировались в отвращение к нему. И что с ними делать, она не знает. Попробуй, регулярно ложись в постель с партнером, который вызывает в тебе сплошное отторжение. Невольно тут взвоешь. И почему исчез так безвозвратно Юлий, как было бы хорошо, если бы он был рядом с ней, уже в какой раз грустно подумала она. Надо возобновить его поиски, хотя времени на это крайне мало.

На следующий день Дана снова появилась у Гребня. Тот явно ждал ее, при этом его намерении были более чем очевидны. Как только она переступила порог кабинета, он тут же закрыл дверь на замок. После чего схватил ее в объятия и стал жадно целовать.

Дана предвидела такой поворот событий, правда, она полагала, что секс между ними будет не до сеанса позирования, а после. Но когда она поняла, в каком порядке станут развиваться события, противиться не стала. В конце концов, какая к черту разница: до или после.