— Но мы так не договаривались. Ты меня обманула.

— Обычная женская уловка. Хочешь мальчика или девочку?

— Мне хочется тебя ударить, — мрачно произнес Лагунов.

— Хочется, ударь, но так, чтобы не повредить ребенку. Хотя ему сейчас трудно повредить. Так что пока можешь бить даже сильно.

— Черт! — выругался Лагунов. — Ты ведешь себя, как стерва. Почему я? Мало ли доноров, только свистни.

— Я свистнула, ты прибежал и сначала стал донором, потом будешь отцом. А что тебя не устраивает? Иметь ребенка — что может быть лучше.

— Я пока не собирался и уж тем более от тебя.

— Папа говорит: если в мире не будут все время случаться неожиданностей, жизнь остановиться.

— У твоего папы есть афоризмы на все случаи жизни.

— А разве плохо иметь такого тестя. Подумай: если тебя не привлекаю я, то может привлечь мой отец.

— У меня создалось стойкое впечатление, что от вашей семейки лучше держаться подальше.

— Возможно, это и так, — пожала плечами Майя. — Я иногда сама стараюсь так поступать. Но что об этом говорить, раз ты скоро войдешь в нашу семью, как отец моего ребенка.

— Если ты забеременеешь, сделаешь аборт.

— Ни за что! Я сестра будущего монаха, а церковь категорически выступает против прерывания беременности.

— Да причем тут церковь, ты же не воцерковленная.

— Нет, конечно, но я люблю брата и не стану его огорчать. За такой поступок он может меня и проклясть.

— Хватит нести бред. Я не собираюсь становиться отцом твоего ребенка.

— Раньше надо было думать, когда трахал меня.

— Я трахался с другой целью.

Майя захохотала.

— Ты бы послушал себя. И что за цель?

— Удовольствие.

— Получил его?

— Получил.

— Так чем же ты недоволен?

Лагунов сел на стул. Он не представлял, ни что говорить, ни как себя вести в такой ситуации. У него даже порыв агрессивности вдруг иссяк, хотя пару минут назад ему очень хотелось наброситься на Майю с кулаками. Но сейчас он уже не испытывал такого желания. Его больше беспокоил вопрос: если эта сука действительно забеременеет, что ему делать в таком случае?

Он поднял голову и посмотрел на нее. Майя снова рассматривала себя в зеркале.

— А если не забеременеешь? — спросил он. — Ты же пока не знаешь.

— Вероятность большая, у меня сейчас для этого самые благоприятные дни. Так что через девять месяцев стать тебе отцом почти гарантировано.

Лагунов резко встал и выбежал из номера, громко хлопнув в ярости дверью.

Когда Ростислав зашел к матери, Эмма Витольдовна сидела напротив портрета бывшего мужа и внимательно рассматривала его. Она была так поглощена этим зрелищем, что не сразу обратила внимание на сына. Тот подошел к ней и сел рядом.

Несколько минут оба молча смотрели на портрет.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросила она.

— Я бы хотел прожить такую жизнь, как отец, — ответил Ростислав.

— Почему?

— Он всегда и во всем ищет смысл.

— Ты прав. — Эмма Витольдовна о чем-то задумалась. — Только ты даже и представить близко не можешь, как же тяжело жить с таким человеком. После года нашей совместной жизни я почувствовала, что если не вдохну в свои легкие другого воздуха, то просто не выдержу.

Ростислав удивленно взглянул на мать.

— И ты вздохнула?

Эмма Витольдовна задумчиво смотрела куда-то в сторону.

— Да, Ростик, вздохнула. Я изменила Феликсу, это был совсем простой парень, правда очень милый. Сантехник, он пришел к нам что-то чинить, уже не помню.

— Ты изменила с ним отцу? — изумился Ростислав.

— Да. Это было мне необходимо. Мне нужен был человек, который даже не представляет, что во всем можно найти смысл. Мы просто занимались любовью и говорили о самых бытовых вещах. Он любил мне рассказывать о своей работе. Вернее, о тех людях, которым он что-то чинил. А мне невероятно нравилось это слушать. Возможно, даже больше, чем заниматься с ним любовью. И тогда и сейчас я понимаю, именно его рассказы были для меня главными в наших с ним отношениях.

— Но почему ты именно сейчас в этом призналась?

Эмма Витольдовна грустно вздохнула.

— Эта история тяжелым грузом лежит в моей душе. Это была единственной моей изменой Феликсу. Больше я ни ему, ни нынешнему мужу не изменяла. Мне давно хотелось тебе о ней рассказать. Хотя, почему, убей, не пойму. Надо бы этот случай тщательно скрывать, а у меня давно мучило желание о нем тебе поведать.

— Наверное, чтобы сбросить груз, — предположил Ростислав.

— Возможно, — согласилась Эмма Витольдовна. — Но почему ты хочешь жить так, как отец? По-моему, у тебя совсем неплохая жизнь. Бойся ее потерять, потом будешь сильною сожалеть.