— Я что-то сказал не то? — спросил Ростислав.

Эмма Витольдовна словно бы очнулась и стала смотреть по сторонам.

— Давай продолжим эту тему позже, все не так просто, как ты думаешь, — произнесла она. — Я, пожалуй, пойду к себе. Уже хочется есть, а про обед что-то ничего не слышно. Не знаешь, когда он будет?

— Нет, мама. Но уверен, что он будет. Мой опыт говорит, что он бывает всегда.

— А ты посиди еще здесь, полюбуйся пейзажем.

Эмма Витольдовна встала и стала подниматься к замку. Ростислав проводил мать удивленным взглядом, он не понимал, что с ней произошло, почему она так стремительно ушла.

После ухода Ростислава из номера, Антон некоторое время молча сидел на кровати. Он даже прилег, но почти сразу же поднялся, подошел к окну и стал смотреть на гладь озера. Ему никак не удавалось унять в себе раздражение, оно буравило его изнутри, заставляло то и дело менять диспозицию. У него даже пропало чувство голода, которое он уже давно испытывал. А он до безумия любил поесть; когда добирался до стола, то никак не мог насытиться, несмотря на то, что его живот становился все обширней, а вес давно перевалил за отметку в один центнер. А ведь когда-то он был стройным парнем, активно занимался спортом. Но по мере того, как возрастало его политическое значение, а с ним и доходы, он все больше стал предаваться греху чревоугодия. И с какого-то момента окончательно перестал себя сдерживать, превратив еду в настоящий культ, в главное удовольствие всей жизни.

Окончательно осознав, что пока он находится в этом узком пенале, где едва помещаются его телеса, он не успокоится, Антон вышел из номера. Он спустился вниз, вошел в каминный зал. Сейчас тут не было никого. Стал рассматривать живопись на стене и барельефы, но быстро понял, что ему это совершенно не интересно. Надо посмотреть, как устроилась мать, решил Антон.

Он постучал, услышав разрешение войти, отворил дверь. Анастасия Владимировна с каким-то отрешенным видом сидела на кровати. Рядом лежал чемодан, она явно еще его не только не разбирала, но даже не открывала.

Он сел рядом с ней.

— Да, поселил родитель нас в этих коморках, — произнес он.

Анастасия Владимировна повернула в его сторону голову, ион заметил, что у нее красные глаза. Она явно недавно плакала.

— Мама, что случилось? Почему ты плакала? Он тебя не обидел?

Анастасия Владимировна отрицательно покачала головой.

— Никто меня не обижал. Просто взгрустнулось. Сразу навалилось много воспоминаний.

— Я тебя предупреждал: не надо сюда приезжать. Зачем бередить старые раны. Что было, то давно прошло, быльем поросло. А теперь будешь без конца вспоминать обо всем. Зачем тебе это надо? Или тебе нравится сидеть за одним столом с этой Эммой Витольдовной, которая увела у тебя мужа?

— Ты знаешь, что не нравится. Но что делать? Ты же приехал.

— Я был вынужден приехать, у меня к нему есть поручение.

Анастасия Владимировна удивленно взглянула на сына.

— Ты мне ни о каком поручении не говорил.

— Это государственные дела, тебе они не интересны.

— Мне все интересно, что касается твоего отца и тебя, — возразила Анастасия Владимировна.

— Сначала я поговорю с ним, потом может быть, сообщу, о чем идет речь тебе.

— Я не знаю, о каком поручении идет речь, но тебе отца будет трудно уговорить.

— Почему так думаешь? — недовольно покосился Антон на мать.

— Потому что знаю его, я все же прожила с ним более десяти лет. Ты и не представляешь, какие это были интенсивные годы. Ничего даже близко у меня потом не было.

— Тебе следовало выйти снова замуж, тогда ты бы не предавалась так сильно воспоминаниям о вашей совместной жизни.

— Наверное, ты прав, но я так и не смогла. Хотя как минимум две возможности у меня были. Но что-то останавливало меня в последний момент.

— Не что-то, а кто-то, — уточнил Антон.

— Ты прав. — Анастасия Владимировна о чем-то задумалась. — Антон, прошу, не ссорься с Ростиславом. Это бессмысленно. Тем более вы братья.

— Ну, какие мы с ним браться, чисто номинально. К тому же он сын Эммы.

— Эмма — это одно, а ее сын другое. Он-то ни в чем не виноват, когда она отбила у меня мужа, его еще не было даже в проекте. А ты видел Николая, он стал монахом.

— Насколько мне известно, пока только послушником.

— Удивительно, до чего же у Феликса все разные дети.

— Еще бы, матери же тоже разные. Наш папа любит разбрасывать свое семя по Вселенной, — насмешливо произнес Антон.

— Такой уж он человек. Прошу тебя, не конфликтуй с ним. У него слабое здоровье.

— Купить этот нелепый замок здоровья ему хватило. Ты можешь сказать, зачем он это сделал?

— У него всегда были странные идеи, — задумчиво произнесла Анастасия Владимировна. — Когда мы жили вместе, он очень хотел приобрести остров, пусть даже самый крошечный из всех.

— Остров? — удивился Антон. — Зачем он ему понадобился?