Андрея обступала со всех сторон кромешная тьма, вокруг не было видно ни одного огонечка. И что за место он попал? Даже девицу не закадришь. Ему казалось, что с Агнешой у него может сложиться; судя по ее взглядом, которые она кидала на него, он ей нравится. Но когда она уходила из замка, он подошел к ней и предложил остаться на ночь, девушка вдруг испугалась. Что-то крикнула ему по-польски и припустилась бежать к выходу. Ему лишь оставалась наблюдать за тем, как удалялись от него ее стройные ножки. А он уж размечтался, как будет их сегодня ласкать.

Эти недавние воспоминания еще больше испортили настроение. Ему просто нестерпимо захотелось уехать отсюда. Но куда и на чем он отправиться ночью. Да и денег кот наплакал. Далеко с такой суммой не уедешь. К тому же возвращаться домой очень опасно; если не вернет долг, эти ребята способны на все. Настоящие уголовники. И черт дернул его связаться с этим сбродом. Но теперь ничего не изменишь, они не отстанут, пока не отдашь все до копейки.

При воспоминании о том дне, когда он проиграл крупную сумму, хотелось и кричать и плакать. Страсть к игре его когда-нибудь, погубит, но и отказаться от нее выше его сил. Такого ажиотажа, такого эмоционального напряжения он не переживает даже вовремя секса. Впрочем, куда сексу до этого, по сравнению с ним это совсем небольшое удовольствие. Но и от него он бы сейчас не отказался.

Андрею почти до боли захотелось с кем-нибудь поговорить. Одиночество было таким тотальным, что почти реально ощущал, как она придавливает его всей своей непомерной тяжестью. Когда он сюда ехал, то пообещал сам себе, что ни с кем из своих знакомых общаться не станет. Так безопасней, когда никто не знает, где он. Но сейчас уж очень хочется услышать чей-нибудь голос. И в первую очередь Зины. У них было мало времени на прощание. Он даже толком ей не объяснил, куда и зачем едет. Без всякого сомнения, она обиделась. И когда он вернется, может и не захотеть иметь дело с ним. С ее характером такое вполне реально.

Несколько мгновений Андрей колебался, затем решительно достал из кармана телефон и позвонил. Они разговаривали почти час, он то и дело думал, что плата за это удовольствие оставит его без последних денег. Но и остановиться он не мог.

Андрей и не заметил, как рассказал подруге, где он сейчас находится, хотя с самого начала не хотел этого делать. Но удержаться так и не смог. Зато после разговора настроение улучшилось. По крайней мере, хоть один человек его любит и ждет. А уж какая она в постели! Желание распирало, но он сумеет утолить его только, когда он вернется. А сейчас лучше всего пойти спать, хотя по-прежнему не хочется. Но ничем другим здесь в это время нечем заняться.

Завтрак прошел на удивление спокойно и тихо, все выглядели какими-то вялыми, не только мало разговаривали между собой, но и мало обращали внимания друг на друга. Каманин, расположившийся во главе стола, внимательно наблюдал за всеми, но тоже предпочитал молчать. С особой тревогой он посматривал на Анастасию Владимировну, она сидела, ни на кого не глядя, опустив низкого голову. В отличие от своего сына ела мало, который сметал за считанные секунды все со своей тарелки. Официантки почти полностью переключились на обслуживание только его, и все равно с трудом успели удовлетворять его пожелания.

Каманин, наблюдавший за сыном, дотронулся до руки сидящей рядом Марии и показал ей на Антона. Та сначала кивнула головой, потом пожала плечами, тем самым показывая, что тоже замечает его ненормальный аппетит, но не знает, что можно предпринять в этом случае для его обуздания.

Завтрак завершился, все встали из-за стола и разбрелись по замку и окрестностям. Эмма Витольдовна расположилась с мольбертом на террасе, с которой открывался изумительный вид на озеро, на лес на другом берегу, который сливался с небом сочного голубого цвета.

Эмма Витольдовна какое-то время любовалась пейзажем. Она уже хотела достать кисти, как к ней подошла Мазуревичуте.

— Эмма, могу я вас отвлечь ненадолго от занятия искусством? — спросила она.

Эмма Витольдовна окинула ее внимательным взглядом.

— Разумеется, Рута, искусство может немного подождать, — улыбнулась она. — Этот великолепный пейзаж останется таким же великолепным и через полчаса. И, возможно, и через тысячу лет.

— Спасибо, для меня это важно.

— Я понимаю, — задумчиво проговорила Эмма Витольдовна. Ее взгляд устремился мимо литовки и остановился на стоящим неподалеку Лагунова. Он явно прислушивался к разговору двух женщин. — Этот молодой человек, кажется, нас подслушивает. Может, стоит поменять дислокацию?

Мазуревичуте повернулась и посмотрела на Лагунова.

— А знаете, пусть слушает, — сказала она. — Он же журналист. А мы, политики, должны давать им интересные материалы.

— Как пожелаете, Рута. — Эмма Витольдовна включила лежащий на столе компьютер. — Я попыталась заглянуть в вашу натальную карту. Многое в ней говорит о том, что вы являетесь по природе лидером. Вот смотрите, солнце в первом доме и трины планет…

— Извините, Эмма, простите мое астрологическое невежество, но не могли бы вы пояснить, что такое трины планет?