— Трин дает возможность соединять между собой планеты одной стихии и знака, — пояснила Эмма. — Так вот, соединение Юпитера с Сатурном — это великое соединение. Простому человеку оно может дать лишь наследство, но если он участвует в общественных делах или в политике, это способно его высоко подбросить. Он может занять самый большой пост, вплоть до первого лица государства. — Эмма Витольдовна на несколько секунд замолчала, смотря в ноутбук. — Да, такое увидишь нечасто. Все это выглядит очень обещающе. Но чтобы сказать точнее, надо посмотреть солнечный и лунный прогноз. Вот взгляните, в соляре Плутон соединился с натальным Солнцем, а это всегда говорит о власти. И Сатурн в карте на середине неба в цикле кульминации соединился с королевской звездой Регул. Обычно на таком транзите достигают высокого положения. Все прогнозы показывают почти одно и то же, вас ждет популярность, возвышение и власть.

Эмма Витольдовна замолчала и взглянула на Мазуревичуте. Та выглядела очень взволнованной.

— Я должна этому верить, Эмма?

— Верить или не верить — это исключительно ваше дело, Рута. Я лишь передаю то, что увидела. Возможно, я неверно интерпретировала вашу конфигурацию планет, но уж тут я тоже ничем не могу вам помочь. Мои знания говорят именно о том, что я вам только что поведала. Только жизнь покажет, была ли я права.

— Я понимаю, — кивнула головой Мазуревичуте. — Дело все в том, что уже совсем скоро я должна принять решение о выдвижение своей кандидатуры на пост президента Литвы. Создана целая коалиция в мою поддержку. Есть люди, которые обещают финансовую помощь.

— Видите, все сходится.

— Сходится, — подтвердила Мазуревичуте. — Но очень тревожно, быть президентом — большая ответственность.

К женщинам стремительно приблизился Лагунов.

— Я слышал ваш разговор, можно в нем поучаствовать? — попросил он.

— Я, собственно, все уже сказала, — произнесла Эмма Витольдовна. — Больше мне пока добавить нечего. Если ко мне нет новых вопросов, с вашего разрешения займусь живописью.

Эмма Витольдовна достали кисти, окунала их в краску и уже хотела нанести первый мазок на холст, но внезапно ее рука, не дойдя до него считанные миллиметры, замерла, а затем вернулась в исходную позицию.

Несколько мгновений Эмма Витольдовна пребывала в полной неподвижности, затем положила кисти обратно, снова включила ноутбук и погрузилась в него.

Мазуревичуте шла так быстро, что Лагунов с трудом поспевал за ней. Впрочем, она не обращала на него внимания, даже было неясно, замечает ли она то, что он идет сзади. Она вышла из замка и с той же скоростью направилась к озеру. Сбежала по крутому склону вниз, ежесекундно рискуя упасть и переломать кости. Но, судя по ее поведению, такая опасность в данный момент ее не беспокоила.

Лагунов вслед за ней повторил ее маневр и едва удержался на ногах. Он посмотрел вниз и увидел острую корягу. Его всего передернуло; если бы он упал, то имел все шансы быть пронзенным острыми сучьями. Он понимал, что ведет себя не адекватно, подвергает себя ничем не оправданному риску, но ничего поделать с собой не мог — эта женщина притягивала его, словно мощный магнит.

Мазуревичуте выбежала на узкую кромку пляжа, дальше идти было некуда, можно было только плыть. Она остановилась, несколько мгновений пребывала в неподвижности, затем села прямо на песок. Лагунов остановился неподалеку от нее в нерешительности, не зная, как поступить — подойти ли к ней вплотную или будет лучше удалиться, оставив ее одну со своими мыслями и переживаниями.

Эта мизансцена длилась уже несколько минут и обещала затянуться на неопределенное время.

— Что вы там стоите? Если хотите, садитесь рядом, — услышал он ее голос.

Лагунов едва ли не прыжком преодолел разделяющее их расстояние и опустился на песок рядом с ней. Мазуревичуте бросила на журналиста взгляд и снова стала смотреть прямо перед собой. Он понял, что сама она начинать разговор не намерена.

— Я слышал, что вам говорила Эмма Витольдовна. Я не подслушивал, Вы мне разрешили, — на всякий случай уточнил он.

— Разрешила, — согласилась она. Он ждал, что она добавит к сказанному еще что-нибудь, но она молчала.

— Могу я задать вам несколько вопросов? — спросил Лагунов.

— Как журналист? — снова бросила она него мимолетный взгляд.

— Нет. Как мужчина.

— Задавайте.

— Почему вас так сильно взволновал этот прогноз?

— Вы спрашиваете, как журналист. Впрочем, не важно. Вы слышали, о чем идет речь?

— Да.

— Я испугалась.

— Вы? — почему-то сильно удивился Лагунов. — Вот уж кто не похож на трусиху, так это вы.

— Я бываю большой трусихой. Я реально боюсь.

— Но чего?

— Меня, в самом деле, хотят выставить на выборах кандидатом в президенты. Есть инициативная группа, туда входят влиятельные политики и бизнесмены нашей страны. И был опрос, у меня довольно приличный рейтинг.

— Но это же замечательно! — воскликнул Лагунов.

— И что вы видите в этом замечательного?

— Разве плохо быть президентом Литвы. А я сижу сейчас с будущим главой государства. Ничего подобного у меня еще не было.