– Помню, орал как бешеный.

– Вот и этот так же.

– Да кто «этот-то»? Мужик тот, которого мы видели? Так он же с виду тихий как утопленник. Может, он там видак смотрит?

– Ты че? Там же электричества нет. Отключили давно. Что там делается, черт его знает. Может, это его кто воспитывает?

– Ага! И он такой из себя послушный на улицу выходит и, главное, назад возвращается. На перевоспитание.

– Ну… Может, он собаку там мучает…

– Ага. Делать ему, что ли, больше нечего? Больной, что ли?

– Хренотень какая-то, – согласился Жало. – Но вообще, интересно. Я уже завелся на эту хату.

– Чего на нее заводиться? Сидит там чувак какой-то ненормальный. Нам-то что? Какой навар?

– Не-е, надо все-таки слазить. Он ведь позавчера вылезал оттуда, помнишь? Минут на двадцать. Вернулся с пакетом.

– Жрачку покупал, – меланхолично заметил Муха.

– Точно! А кому жрачку? Собачке, что ли?

– Себе.

– Так что он там сидит-то? – заорал вдруг Жало. – Молодой мужик, поди, работает где-то. Сегодня вон рабочий день. А он там. Во, гляди-ка, вышел, родимый!

Друзья прильнули к окну. Из особняка действительно вышел уже примелькавшийся им невысокий, полноватый брюнет в джинсах и легкой куртке, надетой на футболку. В его руке болтался пустой пластиковый пакет. Мужчина пересек пустырь, исчез за углом дома.

– Все, давай по-быстрому смотаемся туда! – приказал Жало, хватая связку отмычек.

Муха молча повиновался. Через пару минут они были возле особнячка. Поднялись на третий этаж. Жало возился с замком квартиры, Муха нервно прислушивался. Вся эта история ему не нравилась. Дверь поддалась, воры проникли в прихожую. В квартире было тихо. Осторожно отворив дверь в комнату, мужчины сделали шаг и остановились.

На расхристанной, со сбившимися окровавленными простынями кровати лежало нечто. То есть спутанные космы волос, полуоткрытая грудь, полная, округлая рука, безвольно свисавшая вниз, указывали на то, что это женщина. Но это была и не женщина вовсе, а истерзанное тело женщины – все в ссадинах, багровых полосах. Заплывшее, в кровоподтеках лицо.

– Да тут дохляк! – вскричал Муха, шарахаясь к двери.

Саша плавала в бреду. Вернее, это был не бред, а какое-то сумеречное состояние, промежуточное между сном и явью. Сознание почти оставляло ее, давало возможность провалиться на какие-то секунды в сон. Оказывается, и под пытками можно спать, думала она, пробуждаясь от криков чудовища. Оказывается, в минуты передышки между мучениями, которым он ее подвергал, в эти минуты можно видеть сны! Сны были красочными и красивыми, из прошлой, счастливой, безмятежной жизни.

Чем счастливее были эти видения, тем ужасней было пробуждение. Вот и сейчас она очнулась от звуков возни в замочной скважине и тихо застонала от безысходности.

Она уже поняла, что он ее убьет. Он едва не придушил ее сегодня, а вчера избил, истерзал ее так, что она потеряла сознание. Он уже не владеет собой или почти не владеет. И с каждым днем безумие его нарастает, поглощает его, не оставляя ей никакой надежды…

Дверь в квартиру бесшумно отворилась, на пороге возникли два существа. В первую секунду Саша решила было, что у нее галлюцинации, но тут один из призраков что-то пропищал тоненьким голоском и ринулся было назад.

– Стойте! – вдруг пронзительно закричала Александра.

Она сама не ожидала, что еще способна так кричать. Но эти двое были ее единственным шансом.

– Стойте! Я вас умоляю, не уходите! Помогите мне!!

Второй мужчина, повыше и постарше, ухватил приятеля за рукав.

– Стой, Муха, очко драное! – рявкнул он, глядя при этом совершенно ошалевшими глазами то на Сашу, то на валявшийся в углу кровати здоровенный, резиновый мужской половой орган в следах крови. – Вы чего тут? Кто это вас так?

– Я… Меня похитили. Я в руках маньяка, – торопясь, молясь всем богам, чтобы странные личности не ушли, не оставили ее здесь одну, проговорила Саша.

– А ну-ка, Муха, встань к окошку на стреме.

Муха прошел к окну, встал боком, обозревая пустырь и косясь на полоумную бабу. Жало все задавал свои вопросики, тогда как, по мнению Мухи, валить отсюда следовало с космической скоростью.

– Маньяк, говоришь? А чего же ты живая?

– Да я уже почти труп, разве вы не видите? – отчаянно вскричала она. – Он издевается надо мной, мучает меня. Он хочет меня убить! Просто не натешился еще!

– Да кто он такой?

– Ах, долго рассказывать! Это мой… Я с ним встречалась раньше.

– Трахалась, что ли?

– Ну да. Раньше. Потом у меня другой мужчина появился. А этот садист меня приревновал, сюда привез и приковал, видите? – Она подняла руку в наручнике. Громыхнул металлический шнур.

– Не слабо! – оценил Жало. – Только стремно уж больно. А может, ты врешь? Может, ты ему денег должна?

Саша от отчаяния заплакала.

– Да нет же, нет! – сквозь слезы проговорила она.