— Ладно, Фред. Посмотрим, что удастся сделать. Налейте себе выпить. Бар в столовой. Возьмите бутылку и бокал и располагайтесь в кабинете.

— Спасибо, — устало поблагодарил Гибсон, — вы и не знаете, как мне это будет кстати.

Студия помещалась во дворе, в отдельной постройке. Построили еe для некоего академика викторианских времён, слывшего чудаком. Ступеньки вели к совершенно абсурдному по архитектуре фасаду с навесом, подпираемым весьма самодовольными кариатидами. Трой они казались слишком забавными, чтобы их убрать. Между ними необычайно контрастно смотрелся гигант млинзи в тёмном костюме, почти столь же впечатляющий, как прежде в львиной шкуре и с браслетами. Держа правую руку за бортом пиджака, гигант заполнял почти весь проход.

— Добрый день, — поздоровался Аллен.

— Добрый день, сэр, — ответил млинзи.

— Мне нужно… внутрь, — тщательно выговаривая слова, сообщил Аллен. Стражник даже не шелохнулся. Пришлось повторить ещe раз, постучав себя в грудь и показав на дверь.

Млинзи заморгал, поспешно обернулся, постучал в дверь и заглянул внутрь. Его могучему голосу ответил ещe более звучный, а потом прозвучал комментарий Трой:

— Ох, это Рори.

Млинзи отступил в сторону и Аллен, сам удивляясь, насколько он раздражён, вошёл в студию.

Постамент, предназначенный для модели, стоял в другом конце помещения. На полотне, которое Трой использовала как задник, была подвешена львиная шкура. Перед ней, в парадном мундире, сверкающем орденами, золотым шитьём и аксельбантами, расставив ноги и уперев руки в бока, стоял Бумер.

Трой за четырехфутовым холстом возилась с палитрой. На полу валялись два наспех сделанных наброска углём. В зубах она держала кисть. Обернувшись, рассеянно кивнула мужу, похоже, целиком сосредоточившись на работе.

— Хо-хо, — вскричал Бумер. — Прости, дорогой Рори, что я не спущусь к тебе. Как видишь, мы заняты. Ну пошёл, пошёл, крикнул он млинзи, и что-то добавил на своём языке. Парень вышел.

— Я приношу за него извинения, — прочувствованно заявил Бумер. — Со вчерашней ночи он нервничает, опасаясь за мою безопасность. Я позволил ему меня сопровождать.

— Кажется, у него что-то с рукой.

— Да. Оказалось, у него сломана ключица.

— Это случилось вчера?

— Да, когда на него напали.

— Был он у врача?

— Да, заходил к доктору, который обслуживает посольство. Доктор Гомба, довольно приличный врач. Учился в колледже Святого Луки.

— Он что-нибудь говорил о ранении?

— Утверждает, что скорее всего — удар ребром ладони, никаких следов оружия нет. Впрочем, там не перелом, только трещина.

— А что говорит сам млинзи?

— Он подробно мне рассказывал, как все произошло. Утверждает, что кто-то ударил его по шее и вырвал из рук копьё. Кто это был, не имеет понятия. Нужно извиниться, — величественно произнёс Бумер, — что я ввалился так неожиданно, старик. Моё пребывание в Лондоне сокращено. Я решил, что портрет обязательно должна писать твоя жена, и горю нетерпением получить его поскорее. Потому я нацепил конский хвост — как говаривали мы у Дэвидсона — и, как видишь, я тут.

Трой вынула кисть изо рта.

— Оставайся, если хочешь, дорогой, — она одарила супруга одной из тех прелестных улыбок, которые все ещe заставляли ему радостно трепетать.

— Если не помешаю… — сказал он, стараясь, чтобы эти слова не прозвучали сардонически.

Трой покачала головой.

— Нет, что ты, — милостиво кивнул Бумер. — Мы рады твоему обществу. Можем даже поговорить. Правда, — добавил он с громким смехом, — при условии, что ограничимся лёгкой светской беседой. Я прав, мэтр? — спросил он Трой, которая оставила вопрос без ответа. — Не знаю, как сказать «мэтр» женского рода, — признался Бумер. — Ведь нельзя же сказать «мэтресса», это просто безвкусно и совсем не о том.

Трой шмыгнула носом.

Аллен сел в старую качалку.

— Раз уж я здесь, и если не помешаю,.. — начал он.

— Мне не помешаешь, — перебил его Бумер.

— Ладно. В таком случае я хотел бы знать, может ли Ваше превосходительство кое-что рассказать мне про двух гостей с вчерашнего приёма.

— Моё превосходительство попытается. Он такой смешной, заметил Бумер Трой, — с этими своими «превосходительствами». И опять повернулся к Аллену. — Я рассказывал твоей жене о временах у Дэвидсона.

— Парочка, которую я имею в виду, это брат и сестра Санскриты.

До тех пор Бумер улыбался, но тут его губы плотно сжались, скрыв ослепительный блеск зубов.

— Полагаю, я немного шевельнулся, — заметил он.

— Нет, — ответила Трой, — вы стоите исключительно спокойно. — Широкими быстрыми мазками она стала наносить на полотно краску.

— Санскриты, — повторил Аллен. — Оба исключительно толстые.

— Ах, да. Помню я пару, о которой ты говоришь.