— Я вижу, что лучше во всем признаться, — сказал он наконец.

— Мне тоже кажется, что это самый благоразумный выход, — кивнул Аллейн.

— К случившемуся это не имеет никакого отношения, — сказал Пилгрим. — Если только Соня не рассказала Гарсии. О Господи, я даже не знаю, с чего начать. Дело в том, что я об этом думаю с той минуты, как её убили. Если бы это имело хоть малейшее отношение к убийству Сони, я бы повинился сразу, но я… я не хотел, чтобы узнала Вальма. Это случилось три месяца назад. До моей встречи с Вальмой. Вышло так, что мы с Соней случайно познакомились на одной вечеринке в Блумсбери. Вино лилось рекой и все были навеселе. Соня попросила, чтобы я отвёз её домой, а потом предложила зайти. На минутку. Чтобы «попить чайку». А потом… я не устоял. Больше это не повторялось. Я был неприятно поражён, узнав, что Соня будет у нас натурщицей. Я ничего ей не говорил, да и она не вспоминала о том, что между нами было. Вот и все.

— А как насчёт ребёнка? — спросил Аллейн.

— О Господи! Значит, она всё-таки кому-то рассказала?

— По меньшей мере — вам.

— Я не верю, что это правда. И не верю, что ребёнок был мой. Все знают, какой образ жизни она вела. Бедная девчонка! Видит Бог — вся моя сущность восстаёт против того, чтобы клеймить её, но теперь, когда дело приняло столь серьёзный оборот… Будь я уверен, что ребёнок и впрямь мой, уж я бы конечно позаботился о Соне, но ведь все знают, что она давно была любовницей Гарсии. Просто Соня жестоко ревновала к Вальме и, узнав о нашей помолвке, решила таким образом насолить сопернице.

— Как вы об этом узнали?

— Соня оставила записку в кармане моего рабочего халата. Я её сжёг. Там речь шла о том, что мы с ней должны встретиться.

— И вы встретились?

— Да. Вечером в студии. Гадко все вышло.

— А что случилось?

— Соня объявила, что ждёт ребёнка. Уверяла, что отец — я. Я сказал, что не верю ей. Я знал, что она лжёт и сказал ей об этом прямо в глаза. Пообещал, что сам расскажу Вальме, а потом пойду к Гарсии и все расскажу ему. Она, похоже, испугалась. Вот и все.

— Вы уверены?

— Да. Что вы имеете в виду?

— Она не пыталась шантажировать вас? Не говорила, что расскажет Вальме или, что если с Вальмой у неё ничего не выйдет, то пойдёт к вашему отцу?

— Чего она мне только ни наговорила! С ней случилась настоящая истерика. Мне даже трудно все вспомнить. Она сама не понимала, что несёт.

— Но вы бы запомнили, если бы она угрожала нажаловаться вашему отцу?

— По-моему, об этом речь не шла. Впрочем, если бы и шла, это бы ничего не изменило. Он бы не заставил меня жениться на Соне. Я понимаю, это звучит низко, но ведь я был и вправду абсолютно убеждён, что Соня пытается обвести меня вокруг пальца. Господи, как все это было мерзко. Я боялся только одного — что её крики кто-нибудь услышит. Словом, я просто повернулся и ушёл.

— Она не пыталась привести свою угрозу в исполнение?

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Если бы она поговорила с моим отцом, я узнал бы об этом сразу.

— Значит, она и в самом деле грозила, что поедет к нему?

— Черт побери, я ведь сказал вам, что не помню этого.

— Вы ей давали какие-нибудь деньги?

Пилгрим беспокойно повёл головой.

— Советую вам ответить, мистер Пилгрим.

— Я не обязан отвечать. Я могу нанять адвоката.

— Разумеется. Вы считаете, что это необходимо?

Пилгрим открыл было рот, затем закрыл его. На минуту задумался, нахмурившись, затем, похоже, принял решение. Посмотрел на Аллейна, перевёл взгляд на Фокса и вдруг — улыбнулся.

— Послушайте, — сказал он. — Я ведь не убивал её. Паскоу и Вальма подтвердят, где я провёл ночь с пятницы на субботу. Мой отец и вся прислуга поручатся, что субботу я провёл в Анкертон-мэноре. Я просто физически не смог бы подстроить эту ловушку. Что же касается всей этой истории с Соней… У меня были причины, чтобы умалчивать о ней.

— Несомнено.

— Вы ведь, должно быть, знаете, что за человек мой отец. Недавно какая-то бульварная газетёнка тиснула идиотскую статью о его пуританских взглядах. Он ведь и в самом деле убеждённый, даже фанатичный моралист — поэтому, прослышав об этой истории, он мог рассвирепеть не на шутку. Вот почему я не хотел, чтобы это выплыло наружу. Мало того, что мне бы это с рук не сошло, но его самого может хватить удар. Вот почему мне бы не хотелось больше распространяться на эту тему. Жаль только, что я сглупил, и сразу не рассказал вам.

— Что ж, понятно, — произнёс Аллейн.

— А на ваш вопрос отвечу: да, я и в самом деле дал Соне чек на сотню фунтов, а она пообещала, что отныне оставит меня в покое. Более того, она даже призналась, что ребёнок не мой, но — Пилгрим грустно улыбнулся, — добавила, что при желании могла бы здорово попортить нервы моему отцу или Вальме.

— Вы рассказали об этом мисс Сиклифф?

— Нет. Я… У меня не хватило духа. Мог ли я вылить на неё такой ушат грязи, когда мы только-только обручились. Понимаете, я ведь и сам воспитан довольно строго. Даже не представляете, сколь жестоко я корил себя за то злосчастное грехопадение. А Вальма — она такая чудесная и чистая. — Лицо Пилгрима осветилось от чувств. — Она такая тонкая и ранимая. Все окружающие мужчины в неё влюблены, а она их почти не замечает. Просто принимает их поклонение как должное. Впрочем… — он вдруг замолк. — Должно быть, нам ни к чему это обсуждать.