— Да, если это единственный твой ребёнок. И больше сюрпризов не будет.

— Единственный. Других нет, — рокочуще засмеялся Смолин, а меня унесло от удовольствия слышать его смех.

— Хорошо, тогда запомни, что следующую девицу, повисшую на твоей шее, уже не удастся выдать за твоего ребёнка!

Вновь громкий хохот Смолина из динамика телефона наполнил всю мою комнату.

— Вера! Я обязательно учту это. Но и ты запомни, что шляться по кино с друзьями я тебе больше не дам!

— Вот как! Я и не собираюсь. Нечего бросать меня на неделю!

— Я скоро вернусь и тогда…

Я бросила взгляд на часы, висящие на стене. Первый час…

— Не пора ли спать? — перебила его.

— Конечно, пора. Ты одна дома?

Это он к чему?

— Да.

— Тогда закрой глаза и представь, что я рядом с тобой. Ты где сидишь?

— На диване, но я не буду этого делать.

Это то, о чем я думаю? Вот извращенец.

— Вера, дай помечтать хоть чуть-чуть. Порадуй меня.

— Нет! — Я в панике.

— Трусиха.

— Ужасная, — улыбнулась.

— Тогда до завтра. Напишу, как освобожусь.

— До завтра.

— Вера! Ты ничего не забыла?

— Я? Нет.

— Последняя возможность исправиться.

— Нет, ничего.

— Хорошо, тогда я: целую, пока.

И смартфон затих в моих пальцах. Я же замерла, переваривая произошедшее. Дочь! Очуметь! Теперь считаем всё заново. Немецкая девица минус. Виолеттку и правда давно не слышно, так что тоже минусуем. А дальше остаюсь я и Blueberry. Нас, наоборот, сложим. В результате этой нехитрой математики получается, что Смолин-Рокстар крутит шашни только со мной. Со мной одной! Аллилуйя!

Все воскресенье я летала в облаках и мечтала о шефе. Даже навестившая меня буквально на часик мама не помогла избавиться от его присутствия в моей голове. Но несмотря на радужные мечты и надежды, на связь в этот день Смолин не вышел.

В понедельник на работе было относительно спокойно, особенно по сравнению с концом прошлой недели. Мы с Градовым позволили себе расслабиться и на обед заказали пиццу прямо в офис, так как на улице с самого утра зарядил мелкий противный дождь. И с удовольствием её уничтожили прямо в моей приёмной.

Шеф прилетел только поздно вечером в понедельник. Получила от него единственную эсэмэску в первом часу ночи: «Прилетел». Вот лучше бы вообще ничего не писал! Полночи не спала и волновалась перед завтрашней встречей.

На работу нарушитель моего спокойствия пришёл, как и в любой другой вторник, к десяти утра. Я к этому моменту была наполнена тремя чашками кофе и пятью таблетками валерьянки. Нервничала ужасно. Пальцы подрагивали на клавиатуре, а сердце пропускало удары. Слух стал как у летучей мыши, и я, кажется, научилась воспринимать звуки в ультразвуковом диапазоне. В девять пятьдесят шесть безошибочно определила открывшиеся двери лифта в другом конце коридора и начала неотрывно смотреть на дверь, гипнотизируя её. В коридоре раздались голоса нескольких человек, а карандаш в моих пальцах сломался пополам. Чёрт!

Дверь резко открылась, и Смолин вошёл в приемную. Взгляд шефа сразу же остановился на мне. А я почему-то вскочила на ноги.

— Доброе утро. — Мой голос охрип.

— Доброе утро, Вера Павловна! — поприветствовал меня Ветров, который, оказывается, зашёл вместе с Олегом. Но я находилась в таком состоянии, что рухни здание, не заметила бы. — Вы не заболели случайно?

— Я? Нет. Кхм, — попыталась откашляться.

Смолин не произнёс ни слова. Молча пожирал глазами и всё. Я ответила ему тем же. Ещё несколько секунд неловкой паузы, и он наконец-то сказал:

— Доброе утро, Вера Павловна. Сделайте, пожалуйста, нам кофе.

Я вышла из-за стола в тот момент, когда шеф открыл дверь кабинета и пропустил Ветрова вперёд. Сам же сделал шаг в мою сторону, и мы оказались за открытой дверью его кабинета. Смолин резко притянул меня к себе.

— Олег Павлович... — прошептала я прямо в его ухо, потому что лицом он уже зарылся куда-то мне в шею и жадно вдыхал. Меня тоже обволакивал его запах. Руки, сжимающие талию, дарили уже забытое ощущение его силы. Как же я скучала! Мне удалось забыться буквально на несколько секунд — не успев опомниться, я уже стояла одна рядом с закрытой дверью.

Улёт! Мамочки! На подкашивающихся ногах, готовая рухнуть в любой момент, я пошла к кофемашине.

Их разговор длился уже около сорока минут, а я сидела всё это время как на иголках. Пыталась представить дальнейшие действия Смолина, но ничего, кроме неприличных картинок, в голову не лезло.

Мои мечты о разврате с шефом прервал Коршунов, вошедший в приёмную.

— У себя? Доброе утро, Вера Павловна.

— Да, но с Владиславом Андреевичем.

— Отлично, оба они мне и нужны! — воскликнул Пётр Иванович и исчез в кабинете шефа.