Мы были в полном дерьме.

Это было не пятно на ковре, которое можно оттереть, и даже не кропотливая работа, требующая много часов ручного труда, чтобы исправить то, что было сломано; это был безжалостный поток, уничтожающий все на своем пути. И когда я смотрел на ее поцелованные солнечным загаром части тела, запутавшиеся в серебристых простынях, на ее волосы, золотой рекой рассыпавшиеся по моей подушке, я задавался вопросом, сможем ли мы когда-нибудь выбраться на поверхность и снова дышать чистым воздухом.

Солнечный свет проникал в окно моей спальни, рассыпаясь бледно-желтыми полосами на ее щеке. Она была чертовски великолепна. Сладкая невинность окутывала ее, смешиваясь с греховными воспоминаниями о прошедшей ночи.

Мы спали вместе уже две недели.

Я не гордился этим, и уж точно не ждал от этого ничего большего. Это было все, что мы могли получить.

Я поставил чашку с горячим кофе на прикроватную тумбочку и опустился на матрас, затем обнял ее одной рукой и притянул к своей обнаженной груди. Я прилагал чертовски много усилий, чтобы не дать эмоциям заглушить разум и позволить этому быть именно тем, чем оно было — запретным романом, который будет жить в тени и никогда не увидит света дня. Я никогда не приглашу ее на ужин, не возьму за руку и не надену кольцо на ее палец.

Я четко и ясно изложил свои намерения, и Галлея утверждала, что ее все устраивает. Но я знал, что даже самые продуманные планы часто рушатся и остаются разбросанными по полу на месте убийства.

Галлея проснулась и сонно вздохнула, от этого звука у меня заколотилось сердце. Она повернулась ко мне, ее длинные ресницы распахнулись. Блаженная улыбка растянулась на губах, когда я провел рукой по ее животу и прижался поцелуем к виску.

— Доброе утро, — произнесла она, ее голос был немного хриплым после сна. — Ты рано встал.

— Уже семь. Тебе, наверное, пора идти.

Она закинула руки за голову, ее живот стал плоским и упругим под моей ладонью, и я провел рукой между ее грудей, пока не обхватил ее горло и не притянул к себе.

Она расслабилась, как только наши губы соприкоснулись, обвила обеими руками мою шею и притянула ближе.

— Я не хочу уходить. — Осторожные пальцы взъерошили мои нечесаные волосы. — Мне здесь нравится.

— Мне нравится, когда ты здесь. — Наши губы снова соприкоснулись, всего лишь легкое касание.

— Я сказала Таре, что переночую у Скотти. Она не ждет меня раньше обеда.

Мои глаза закрылись, горло перехватило.

— Это опасно. Мы не должны заниматься этим здесь, — сказал я ей. — У Тары есть ключ от моей квартиры.

Она кивнула, хотя выражение ее лица погасло.

— Полагаю, мы можем воспользоваться захудалыми мотелями или на крайний случай темными углами парковок.

Черт. Я не хотел этого. Я хотел, чтобы она была в моей постели, в моем доме, чтобы она освещала своим золотым светом каждый тусклый дюйм моего мира.

— В моей постели ты выглядишь лучше всего. — Мой член напрягся, пока я целовал ее горло. — Но это небезопасно.

— Может, я могу задержаться еще ненадолго? — Ее стопа обхватил мою лодыжку, а затем прошлась по икре. — Я все еще хочу кое-чего.

— Да? — Мой язык провел по точке ее пульса, где на коже остался легкий засос после прошедшей ночи. — Чего именно?

Она протянула руку между нами и обхватила эрекцию, натягивающую мои боксеры.

— Кофе. — Она крепко сжала меня, пока я не задрожал от ее прикосновения. — Завтрак. — Ее рука погладила меня через тонкую ткань. — Душ.

— М-м-м… — Я застонал, скользнул по ее телу и сжал обе груди, когда она выгнулась дугой. Я втянул в рот розовый сосок и ласкал его, пока он не затвердел, а затем провел языком по его вершинке. — Позже.

— Хорошо, — выдохнула она, вибрируя подо мной. — Я легко приспосабливаюсь.

Одним быстрым движением я поменял наше положение так, что оказался на спине, а она — на мне. Она удивленно вскрикнула, когда я поднял ее вверх по торсу, по груди, пока ее киска не оказалась над моим ртом.

— Кофе на прикроватном столике, — пробормотал я, целуя ее аккуратно подстриженные кудряшки. — Завтрак подождет. — Когда она попыталась опуститься к моему рту, я удержал ее, чтобы она не могла дотянуться, и она разочарованно дернула бедрами. — И я планирую трахнуть тебя в душе. — Мой язык слегка коснулся ее клитора, заставляя ее дрожать и стонать надо мной. — Но сначала ты кончишь на моем лице.

Обхватив руками бедра, я потянул ее вниз и жадно впился ртом. Галлея вскрикнула, выгнула спину, а ее колени обхватили мою голову и зарылись в подушку. Я погружал в нее язык голодными, порочными движениями, прижимая ее к себе, а она вцепилась обеими руками в изголовье и билась о мое лицо.