Один конкретный диск для одной конкретной девушки.

Я говорил себе, что это ничего не значит, но я ошибался.

Вздохнув от нахлынувших воспоминаний, я прожевал еще одну ложку хлопьев и задумался над тем, что скажу дальше, чувствуя, как внутри скребется тьма.

— Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, где именно я облажался, понимаешь? — произнес я вслух. — Может, это была покупка того чертова диска. Эти моменты вместе. Определенно, тренировки. — Стиснув зубы, я опустил взгляд на плитку пола. — Такое ощущение, что каждый шаг вел меня в неправильном направлении, и в итоге мы оказались здесь. В этом чертовом чистилище.

Брови Галлеи сошлись на переносице, улыбка исчезла с ее лица.

— Я вижу это не так. Мне нравится думать, что все происходит не случайно.

— Это выдуманная концепция, созданная для того, чтобы ты легче относилась к своей жизни и могла спокойно спать по ночам. Санта-Клаус, ангелы, желания, судьба. Они не реальны. Это механизмы преодоления.

Она нахмурилась еще сильнее.

— Ты так циничен.

— Может, и так. Я тридцатишестилетний мужчина, который трахается с подростком. — От моих слов у нее перехватило дыхание, и это заставило чувство вины присоединиться к моей вечеринке жалости.

Галлея заколебалась, прежде чем спрыгнуть с кухонного островка и подойти ко мне.

— Независимо от того, что между нами может быть или не быть, пожалуйста, не умаляй того, что у нас есть.

Мои глаза распахнулись, а затем прищурились.

— Что именно, по-твоему, между нами?

Ее ладони нежно скользнули по моему торсу и легли на грудь.

— Что-то прекрасное.

Опять фантазии.

Больше красивой лжи, чтобы помочь ей спать по ночам.

— Прекрасные моменты недолговечны, — сказал я, стараясь оставаться жестким и резким, и тем не менее смягчаясь от ее прикосновений. Я тоже хотел ухватиться за ложь и превратить ее во что-то честное, что-то, что стоит сохранить, но я слишком хорошо понимал — это невозможно.

— Я знаю. Но они остаются прекрасными, пока длятся.

Галлея приподнялась на носочки для поцелуя, и я оказался беспомощен перед ее магнетизмом. Я опустил голову и прижался к ее губам, глупо позволив этому нежному мгновению ослепить мою тьму лучами света, проблесками сказки, которой никогда не суждено сбыться. Я сдался, отдавшись мечте, желанию чего-то большего.

Но я не мог позволить этому продолжаться, не мог затягивать момент. Я не мог дать этому чувству импульс. Если я вдохну в него еще хоть немного жизни, оно переживет нас обоих.

Отстранившись, я повернулся к ней спиной и поставил тарелку на столешницу, подавшись вперед, мои руки напряглись, а мышцы подрагивали от сдерживаемых эмоций.

— Тебе стоит заскочить в душ и приготовиться к выходу, — сказал я ровным голосом. — Уже поздно.

Тепло ее тела согрело мою спину, когда она глубоко вздохнула за моей спиной.

— Ты прав. Или я могу надрать тебе задницу в «Обитель зла».

Я был рад, что не стою лицом к ней, потому что не смог сдержать улыбку.

Она всегда умудрялась разрушить мои стены, всегда находила дорогу внутрь.

Упрямая заноза.

Я повернулся, пытаясь стереть улыбку, но она заметила ее. Она ухватилась за нее, вцепилась двумя руками, спрятала подальше, и я оказался беззащитен.

— Душ, — сказал я.

— Видеоигры.

Я усмехнулся.

Затем одновременно мы подняли руки и хлопнули каждый по своей ладони.

Раз, два…

Галлея показала «бумагу».

Я «камень».

Победно улыбаясь, она шагнула вперед, потянулась за поцелуем и, просунув руку между нами, сжала растущую выпуклость у меня в шортах.

— «Бумага» побеждает «камень».

Она надрала мне задницу в «Мортал Комбат», а потом я еще раз взял ее в душе, как и обещал. Я наблюдал, как она стояла на коленях, испытывая в равной степени агонию и экстаз, когда почти довела меня до оргазма, прежде чем я прижал ее к кафельной стене и зарылся между бедер. Наши мокрые тела сплетались, жаждали и скользили безо всякой связи, которая могла бы надолго соединить нас. Из душа лилась вода, обдавая нас сильными струями, пытаясь отмыть нас дочиста.

Но даже после того, как я кончил в нее, а затем не спеша намылил, нежно помассировал волосы шампунем и прижал к груди, а затем мы стояли, обнявшись, пока вода не стала прохладной, ни один из нас не почувствовал себя чистым.

Слишком много слоев.

Слишком много грязи скопилось под поверхностью.

И когда час спустя я прощался с ней и смотрел, как она удрученно покидает мою квартиру с глазами, блестящими от непролитых слез, я понимал, что ничто в мире не может стереть следы наших грехов.