Рид откинулся на спинку сиденья, опираясь локтем на консоль, и смотрел в лобовое стекло.

— Ты уверена, что с Тарой все в порядке? Мне не стоит беспокоиться?

Я неуклюже забралась внутрь, мои движения ограничивало облегающее платье. Потянулась, чтобы закрыть дверь, затем устроилась на своем сиденье и застегнула ремень.

— Она в порядке. Она не пьет, ничего такого, — сказала я ему. — Она играла в бильярд с Джошем и друзьями, когда я уходила.

Его пристальный взгляд переместился на меня, прошелся по моему телу и остановился на лице.

— Почему ты мне позвонила?

Моя челюсть сжалась, и я отпрянула от его пристального взгляда. Была тысяча разных причин, почему я ему позвонила, но я назвала только одну.

— Этот парень, Эрик, схватил меня, и я сошла с ума, — призналась я, мои щеки пылали. — Сработали инстинкты, и я как бы… пнула его.

Я была слишком расстроена, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Он причинил тебе боль?

— Нет, — сказала я. — Он просто схватил меня за руку. Я слишком остро отреагировала.

— Нет, это не так. Никто не имеет права прикасаться к тебе без твоего разрешения. Поняла?

Когда я, наконец, взглянула на него, он смотрел на меня уверенно и серьезно. Я сжала губы и кивнула.

— Поняла.

Мы смотрели друг на друга еще мгновение, прежде чем Рид завел машину и выехал из переулка. Я смотрела в окно на угольно-черное небо и скрытую облаками луну. Мимо проносились деревья и дома, и у меня щемило в груди, пока мы сидели в тишине. Я не знала, что сказать, что чувствовать… что мне позволено чувствовать. Было так много вещей, которые нужно было сказать, но я была растеряна и сомневалась во всем.

Прошло несколько минут, и я нахмурилась, когда Рид остановил машину на пустынной площадке с видом на озеро. Я не пошевелилась, не произнесла ни слова. Я просто ждала, пока он глушил двигатель и тяжело вздыхал. Мой пульс бился где-то в горле, когда я медленно повернулась, чтобы посмотреть на него.

Его голова была откинута назад на подголовник, глаза закрыты.

— Почему мы остановились? — спросила я.

Некоторое время он не отвечал, и я позволила своему сердцебиению достичь крещендо. Мое дыхание звучало как неизменный саундтрек, наполняя пространство тревожными созвучиями.

Наконец, Рид поднял руку со своих колен и поднес к моей. Он взял ее в свою большую мозолистую ладонь, затем переплел наши пальцы, нежно сжимая, и, клянусь, я знала — именно в этот момент я влюбилась в него.

Мои глаза наполнились слезами, когда это чувство избавило меня от последних остатков безнадежности.

Это был идеальный момент, застывший во времени.

Лучший из всех.

Я смотрела на его профиль, когда его глаза распахнулись, грудь вздымалась от волнения, брови нахмурились, челюсть напрягалась.

Наконец Рид повернул голову и посмотрел на меня, проведя большим пальцем по костяшкам моих пальцев.

— Мне нужно было побыть с тобой, — сказал он, каждое слово было пронизано мукой. — Всего минуту.

Мое тело дрожало, я разрывалась между пониманием, что должна оставаться на своем месте, и желанием перепрыгнуть через консоль прямо в его объятия.

— Я твоя.

Это была жестокая ложь. Я никогда не буду принадлежать ему по-настоящему. Эти маленькие моменты — все, что нам было позволено.

Я позволила ему держать меня за руку, пока сумерки не сменились ночью, и звезды мерцали над нами, как крошечные фонарики. Вдалеке сверкала гладь озера, напоминая мне о нашей первой встрече — когда я потерялась, а Рид, сам того не ведая, спас меня.

Я смотрела на него, а он смотрел на воду. Слабый свет, проникающий в грузовик, освещал исчезающий синяк на его челюсти, оставленный моим отцом. Сглотнув, я заговорила.

— В тот день… у роллердрома, — начала я. — Как ты узнал, что это мой отец?

Рид вздохнул, глядя на меня.

— Я просто знал.

Мои брови удивленно приподнялись.

— У тебя было такое выражение лица, будто ты только что увидела призрака, — продолжил он. — Я знаю тебя, Галлея. И я знал, что в этом мире есть только один человек, способный так потрясти тебя.

Я провела подушечками пальцев по его костяшкам. Следы драки все еще сохранялись в виде заживающих корочек.

— Ты не должен был этого делать.

— Я знаю.

— Ты слишком многим рисковал.