– Может, тогда пролетим через Шинаду? – предложила Лайри, едва поняв, что ее соотечественник испытывает финансовые затруднения. – Если с сектором “В” ничего не случилось…

Несогласных с официальной пацифистской политикой Нергии оказалось не так уж мало. И на одной горнодобывающей станции они не сидели, рассеявшись по ближайшему к родной планете рукаву Галактики.

Нейдан вопросительно взглянул на меня. Иногда он вспоминал, кто капитан на этом корабле.

Оставалось только кивнуть и велеть прокладывать новый маршрут. Карриг, на удивление, не возражал и выглядел едва ли не довольным. С появлением долгожданной пациентки он воспрял духом, все свободное время проводил в ее компании, и брился еще более тщательно, чем обычно. Лайри воспринимала не всегда медицинское внимание благосклонно, и меня эта ситуация странным образом устраивала.

– Значит, Шинада, – задумчиво прокатил название планеты на языке Шиндари и вбил в программу новые координаты. На голоэкране высветился новый извилистый маршрут.

– Могут быть проблемы, – заметила я. – Она входит в Галактическое содружество. Лицами там лучше не светить.

Нейдан задумчиво потер щеку.

– Надеюсь, это будет не как в прошлый раз.

– Разумеется, нет, – уверила я его. – У меня было время подготовиться.

К этой операции я подошла так, как привыкла: с чувством, с толком, с расстановкой. Документы на Шиндари должны были выдержать поверхностный осмотр туристической таможни, новое лицо в этот раз формировали ему не с помощью маски, которая скорее экстренный выход, чем выбор профессионала, а челюстных накладок и гиалуроновых инъекций. Краска для волос превратила нергита в жгучего брюнета.

Лайри смотрела на преображение соотечественника, приоткрыв рот и прижав ладони к щекам. Для нее это была увлекательная игра в шпионов. Девушка, не видевшая тел своих товарищей, так и не смогла прочувствовать всю серьезность происходящего.

Наивное дитя с широко распахнутыми глазами. Как она вообще попала к радикально настроенной оппозиции? Глядя на нее, скорее верилось, что она будет уговаривать всех простить и отпустить с миром.

И ведь даже нападение на станцию она пережила почти без потерь… После медкапсулы и шрамов не останется. Ни на теле, ни на душе.

Кажется, это неприятное чувство в груди называется завистью.

***

Высадка на новую планету – это всегда сюрприз. Как бы ты не готовился, сколько бы не собирал информации, первый шаг за пределы космопорта, первый вдох неотфильтрованной атмосферы – как первый секс.

Порой бывает паршивым, но всегда незабываем.

Шинада пахла песком и горькими специями. Ее звезда безжалостно жгла планету злыми лучами, жар которых выдерживали не все.

Шинадцы, замотанные во множество слоев ткани, с закрытыми лицами, на такую ерунду внимания не обращали. Суетились, сновали по узким затененным навесами улочкам, и активно способствовали процветанию собственному и планеты. Немногочисленная местная живность и вовсе днем на поверхности не показывалась, предпочитая ночную прохладу дневному опасному зною.

Мы с Нейданом просто затемнили окуляры. Смотреть вокруг сразу стало не так больно. Свет, отраженный от белого песка, слепил и выбивал слезы.

– Я словно стою посреди огромной сахарницы, – пробормотал Нейдар, натягивая капюшон ниже на лицо.

– В городе будет полегче, – пообещала ему. – Там не видно пустыни.

Рейсовый шаттл домчал нас от космопорта до ближайшего города быстро и относительно безболезненно. Работал кондиционер, окна можно было затемнить, чем мы немедленно и воспользовались. Остальные пассажиры не обращали на парочку путешественников никакого внимания, слишком занятые собственными делами.

Город Нейдана впечатлил даже больше, чем пустыня.

– Как, однако… Аутентично.

Узкие извилистые улочки, невысокие двух- и трехэтажные дома с узкими окнами-бойницами, яркие, кричащие ткани навесов. А еще запахи – терпкие чуждых нам гуманоидов, сладкие незнакомых фруктов, горькие непривычных специй.

– Словно в исторический фильм попал. Я думал, Шинада входит в Содружество?

Я рассмеялась, слишком глубоко вдохнула пропитанный специями воздух и закашлялась.

– Это все для туристов. Антураж. Здесь неподалеку даже рынок есть, сделанный под старину. Бешеной популярностью пользуется, право представлять на нем свою продукцию – привилегия, которой не каждый способен добиться.

Мимо, едва не сбив с ног, промчалась парочка низкорослых местных жителей. Мелькнули чешуйчатые хвосты. Молодые совсем еще – после второй линьки, знаменующей собой совершеннолетие, шинадцы хвосты отбрасывали.

– Большая же часть их городов ничем не отличается от любого мегаполиса Содружества. Да и здесь старина только внешняя. Внутри здания оборудованы по последнему слову техники. Никто не станет лишать себя прелестей цивилизации вроде кондиционеров или воздушных фильтров. Да и те же туристы не поймут.

– Старина стариной, а обед по расписанию, – задумчиво протянул нергит, разглядывая непривычно яркую улочку. После недель однообразия бесконечного космоса и тесного нутра корабля эта пестрота резала глаз.

– И никто не боится солнца…

Ну, я бы не сказала, что совсем не боится, но местные определенно давно и успешно адаптировались к непростым условиям родной планеты.

– Их звезда стабильна. Они эволюционировали под ее лучами.

Разговор увял сам собой. Я же встряхнулась и вспомнила наконец, ради чего мы прилетели на планету-сахарницу. Навигатор в порткоме уже построил маршрут по хитросплетению извилистых улочек.