Высокая такая, я бы сказал, нордического вида, даже с веночком косы и в жилетке: толстой, меховой, расшитой очень ярко…

— Они вечно ломаются, — ответил я. — Дождь утихнет, и я дальше побегу, ведь не из сахара.

Через стекло до нас донёсся смех, прозвенели бубенцы, и кто-то прошлёпал по лужам, танцуя в хороводе — но одинокие прохожие нашей стороны жались под стеною, не думая глядеть за ливень.

… Где-то высоко над городом, за дождём, пели трубы, и кто-то дудел в рог…

— Большой праздник, — сказала продавщица и вздохнула. — А ты не веселишься?

— Жду, — ответил я.

Одинокая Дракондра, оставшаяся снаружи, сиротливо впилась в карниз и сидела, грустно пыхая паром в дождь.

— Я тоже ждала, — вдруг сказала женщина. — И жду. Много-много зим.

— Да ладно, — примиряюще сказал я. — Не так уж и много.

— Ты знаешь не всё, — ответила она, — только делаешь вид.

— Сейчас скажу, что знаю, — рассердился я. И взял её за руку…

Стало ещё темнее, а с неба упал пепел, прямо на снег, и без того грязный от крови.

… Грохотали деревянные мостовые, доски под ногами стучали и постанывали. Время от времени раздавались глухие мерные удары, словно бревном били в стену или створы, что-то трещало, падали камни, кроша белёные фахверковые дома, высокие резные заборы, жарко полыхало пламя вокруг и дым… дым застилал всё. Кричали люди. Яростно и трубно ревели какие-то животные… Пахло гарью и смолой.

— Захотел знать? — спросила меня продавщица. Здесь она выглядела по-другому, как воин, в высоком шлеме, длинной кольчуге и пластинчатых латах — наплечья и нагрудник.

— Теперь знаешь? Знаешь то же, что и я? Знаешь, зачем ты здесь? — переспросила она и разжала руку…

Мы стояли в магазине — тёмном, пустом, похожем при свете молний на пещеру… Меня чуть лихорадило. Запах гари рассеялся, но не пропал до конца.

— С той стороны зима? — спросил я.

— Почти всегда декабрь, — ответила она.

— Ага… — ответил я. — А вы?

— Одна из семерых, — ответила она с немалым достоинством. — Я дева Севера у Южных врат.

— Женщины-викинги — миф, — сказал я. — Выдумка. Вы что, здешний страж? А где лев? Это ведь южные ворота, на них обычно лев, а пёс на северных…

— Ты знаешь про гермиевых зверей? — удивилась она. — Откуда?

— У меня свои источники, — ответил я. — Все непроверенные.

— Здесь было иначе, — ответила она. — На моих… на этих… воротах был пёс, крылатый. На Восточных, например, кот. А лев над главными.

— А западные? — переспросил я. — Неужели телец?

— Нет. — ответила она. — Змеи.

— Хм… — ответил я, — хорошо хоть не коза.

— Это город для жизни… — сказала продавщица грустно. — Несмотря на мёртвых.

— Чего на них смотреть… — ответил я, любуясь купающейся Дракондрой. — Умерли и умерли. Вот помнить, да. Удел живых. Теперь понятно, из-за кого город пал… Значит, пёс… Наверное, болонка грозная.

— Ты понял не всё правильно, — заметила девушка. — Хочешь мёду? Терпкого и горячего?

— А! Мёд! — сказал я. — Ага! Тю! Здрасьте! Какое падение! Дева Ингольд в клоаке… то есть в «Поэзии»…

— И ничего не падение, — буркнула заметно раскрасневшаяся дева. — Между прочим, на мой мёд — спрос. Устойчивый. Ходят известные люди.

— И вдохновенно пишут кляузы. Страшная сила! — прокомментировал я. — Чего же ждать ещё, когда такой успех. Скальды теперь не те.

— Я слыхала, он вернулся, — полувопросительно сказала продавщица.

— Как я понял, — ответил я, — к другой.

Она вздохнула. Дождь почти смыл дракона с карниза.

— Меня привёз сюда весёлый воин, — проговорила тяжко дева Ингольд. — Хорошо спрашивал судьбу, ловко торговался, складывал славные висы — тем и подкупил. Ты же знаешь — мы любим тех, кто говорит с нами… Обещал показать оба Рума и красную землю, обещание сдержал. Только спешил он к другой. И пел о том бесстыдно.

— Про деву в Гардах, да? — спросил я.

— Не я сказала, — ответила Ингольд. — Прошло почти пять здешних жизней.

— Двести лет?

— Чуть меньше. Я жила у врат и делала, что знала.

— Мёд?

— Да. Но многим нравился, просили больше…

— Так всё же. Это ведь твои ворота проломили…

— Их было слишком много, — ответила она. — Меня ранили. А его… а он… а его предали. Того, кого я полюбила здесь. Защитника. Нашлись такие. Говорили разное: убит, в плену, смертельно ранен… Ну… началось смятение, перепалка, ряды разомкнулись. Но вражьи рати ворвались совсем с другого края, — мстительно заметила дева Ин-гольд. — Где Пробитый Вал…