— Он был мой, — возмущаюсь я, развернувшись к Трею. Он пожимает плечами.

— Я не хотел рисковать.

Он походит ко мне.

— Ты не верил, что я справлюсь.

Он берёт меня за руки.

— Я этого не говорил.

— Но подразумевал, — спорю я.

Трей усмехается, на одной щеке появляется фирменная ямочка. Его голос звучит хрипло, когда он говорит:

— Я просто переживал за тебя.

Оу. Так же быстро, как появилась, моя злость улетучивается.

Трей продолжает:

— Я всегда буду поступать так, как считаю нужным, чтобы защитить тебя.

Скрещиваю руки на груди.

— А может, меня не нужно защищать?

Улыбнувшись, Трей целует меня в лоб.

— Конечно, не нужно. Но мне приятно чувствовать себя полезным время от времени.

И идёт дальше за стрелами и добычей.

* * *

Когда наш охотничий отряд возвращается в лагерь с тремя койотами, оленихой, двумя кроликами, четырьмя сусликами, серой лисицей, кенгуровым прыгуном и гремучей змеёй, Пейдж выглядит впечатлённой.

Она подходит к нам с Треем, когда мы выкладываем олениху на стол.

— Мы охотились на неё неделями, — обращается она к Трею, не обращая внимания на меня. — Ты молодец!

Трей, ухмыльнувшись, кивает на меня:

— Это добыча Сиенны.

Брови Пейдж взлетают, и она разворачивается ко мне.

— Неужели? — Я вижу, как её выворачивает от необходимости признать мою заслугу в этом, но, стиснув зубы, она говорит: — Что ж… Ты отлично потрудилась, Сиенна.

И она спешно уходит осматривать другие тушки.

Знаю, это безумие, но я чувствую себя вдвойне победительницей, потому что меня похвалила сама Пейдж.

15

ЗЕЙН

Церемония состоится сегодня в полдень, а это означает, что я должен быть в церкви к одиннадцати. Нужно убедиться, что кольца уже там и ждут нас. Не хотелось бы завалить своё единственное задание.

Поскольку это важное событие, которое войдёт в историю (папины слова, не мои), церемония будет транслироваться по телевидению. В саму церковь пустят только родственников и близких друзей, но это неважно, потому что смотреть всё равно будет вся Пасифика.

На долю секунды у меня мелькает мысль, увидит ли Сиенна, где бы она сейчас ни была. Но я быстро останавливаю себя.

Сегодняшний день касается только меня и Ариан. Нашей совместной жизни. Нашей новой семьи.

Переодевшись в костюм, спускаюсь на кухню. Весь стол заставлен кексами, пирожными и сдобными булочками.

— Не знала, что именно ты захочешь в день свадьбы…

— И поэтому приготовила всё, — заканчиваю за неё.

Грета застенчиво улыбается.

— Прости. Похоже, я немного перестаралась. Я на кухне с четырёх утра.

— Тебе тоже не спалось?

Она кивает.

— И прости за вчерашнее, Зейн. Мне не стоило ничего говорить.

Обогнув столик, заключаю в объятия женщину, заменившую мне мать. У неё на щеках следы муки, и от неё пахнет тестом с корицей.

— Всё в порядке. Ты в любой момент можешь говорить, что думаешь. Но я не обещаю всегда прислушиваться.

Отстранившись, она улыбается.

— Ты только посмотри на себя! Теперь ты весь в муке. — Она хватает влажную тряпку и вытирает белые пятна на пиджаке. Убедившись, что всё чисто, она бросает тряпку в раковину и кивает на стол. — Что будешь?

Живот сводит, но не от голода, а от нервов.

— Не думаю, что смогу съесть хоть что-нибудь.

Грета подходит к холодильнику и достаёт кувшин с пенистой розовой жидкостью.

— Я подозревала, что ты так скажешь. Вот, держи тогда смузи. Его не нужно жевать, просто пей.

Она налила напиток в стакан и протянула мне.

— Спасибо, Грета.

Делаю небольшой глоток, а затем заставляю себя выпить ещё один, потому что Грета смотрит на меня ястребом.

И только после того, как я выпиваю половину, она говорит:

— Вот теперь, когда я могу быть спокойна, что ты позавтракал и не поедешь на церемонию с пустым животом, пойду сама переоденусь. — Она снимает фартук и аккуратно вешает на спинку барного стула. — Удачи тебе сегодня. Из тебя выйдет замечательный жених.

Проходя мимо, она с улыбкой треплет меня за щёку. А затем выходит из кухни, напевая какой-то незнакомый мне мотив.

* * *

Я приезжаю в церковь первым, если не считать проповедника. Организатор свадьбы, Эйприл Дэвис, влетает спустя несколько минут с коробками цветов.