— Короче, я пришла извиниться, но если ты продолжишь быть таким букой…

— Я принимаю твои извинения, Пейдж, но тебе лучше уйти.

— Не поцелуешь на ночь? — игриво спрашивает она, и мне это не нравится.

— Я же сказал, что встречаюсь с Сиенной.

— И что? Она не узнает.

Пейдж пододвигается ближе.

— Пейдж, — предупреждающе рычу я. — То, что было между нами в «Грани», закончилось много лет назад. Как только ты покинула лагерь.

— Ты сам пришёл ко мне за помощью, — выпаливает она, её взгляд холодеет. — Если бы не я, твоей драгоценной Сиенны тут не было бы.

— Знаю. И очень признателен тебе за то, что ты сделала. Но это… — указываю на нас двоих, — не обсуждается.

— Трей, ты спишь? — Сиенна заглядывает в палатку, и я подскакиваю на три метра. Формально я ничего такого не сделал, но ситуация сама по себе компрометирующая. Пейдж в моей палатке посреди ночи? Это так просто не объяснишь.

Сиенна замечает Пейдж и меняется в лице.

— Вижу, ты занят.

Вход в палатку закрывается.

Я проталкиваюсь мимо Пейдж и выбираюсь из палатки, попутно натягивая футболку. Сиенна сорвалась на бег с несвойственной ей скоростью — прежде она так бежала, только когда от этого зависела её жизнь. Я догоняю её, не обращая внимания на мелкие камешки, что впиваются в мои босые ступни.

— Сиенна, стой. — Ловлю её за руку. Она тут же вырывается, но, к счастью, хотя бы останавливается. — Ничего не было.

Закатив глаза, она скрещивает руки на груди.

— Как скажешь.

— Серьёзно, Сиенна? Думаешь, я стал бы кувыркаться с Пейдж, когда твоя палатка стоит через пару метров от моей? За кого ты меня принимаешь?

Она пожимает плечами.

— Давай взглянем правде в глаза, Трей. Мы с тобой едва знакомы. Да, мы круто целуемся и отлично охотимся вместе, но ты хоть знаешь, какой у меня любимый цвет? Что я предпочитаю на завтрак?

Напрягаю извилины, пытаясь вспомнить, упоминала ли она об этом когда-нибудь. Вроде нет…

— Откуда мне знать, если ты ничего мне не рассказываешь?

Она вскидывает руки.

— Я и не должна ничего рассказывать. Ты мог бы просто спросить.

Что за бред? Какой-то бессмысленный разговор…

— Прости, Сиенна. Что ты хочешь от меня услышать? Я хочу узнать тебя получше. Я хочу знать о тебе всё и даже больше. Я хочу, чтобы между нами не было секретов.

Когда спустя минуту она так ничего и не отвечает, я продолжаю:

— А ты этого хочешь?

— Я не знаю, — тихо отвечает она.

Вздохнув, запрокидываю голову к небу.

— Я знаю много других вещей о тебе. То, о чём мало кто знает.

— Например? — В её голосе вызов.

Заглядываю ей прямо в глаза.

— Я знаю, что ты можешь вскрыть почти любой замок. Знаю, что ты любишь и гордишься своей «Харли», хоть она иногда и косит влево. Знаю, что твоего лучшего друга зовут Чез. Что твой отец инсценировал свою смерть и поменял имя. Дважды. Что ты боишься змей, но не позволяешь страху остановить тебя. Что ты пойдёшь на всё ради тех, кого любишь…

Сиенна поднимает руку, останавливая меня.

— Хватит. Я поняла.

— Что поняла? — с невинным видом интересуюсь я.

— Я поняла, чего ты добиваешься.

Делаю шаг ближе к ней.

— И чего же я добиваюсь?

С наигранным возмущением она громко выдыхает и закатывает глаза.

— Ты пытаешься доказать, что знаешь меня, выдавая рандомные факты.

Усмехаюсь.

— Я просто хочу показать, что мы не такие уж незнакомцы.

— И отвлечь меня от того факта, что пару минут назад я застала Пейдж в твоей палатке?

— Я не пытаюсь тебя отвлечь. Ничего не было. Правда.

Кладу руку на сердце, будто это что-то доказывает.

Сиенна наклоняет голову вбок.

— Что ж, похоже, ты хорошо меня знаешь. Есть что-то, что мне нужно знать о тебе?

— Да. Есть кое-что важное, о чём я тебе ещё не говорил.

— И что же это?

Я нежно притягиваю её к себе и наклоняюсь, чтобы шепнуть на ухо:

— Я безумно, безнадёжно, целиком и полностью влюблён в тебя.

18

ЗЕЙН

Мой отец любил спортивные машины. И быструю езду.

В детстве я обожал ездить с отцом на его кабриолете в «Мэтч-360» и смотреть, как он работает в своей лаборатории. Знаю, звучит не очень интересно, но я мог сидеть там часами, глядя, как он смешивает химикаты и выводит формулы, пытаясь создать нечто великое. Нечто во благо. В те дни он покупал мне вкусняшки из торгового автомата, и я чувствовал себя самым важным человеком в его жизни.

Мне нравилось наблюдать за отцом в естественной для него среде. Он бормотал себе под нос, делал заметки на обрывках бумаги и постоянно терял карандаш. Мне часто приходилось сдерживать смех, когда он старательно искал, чем бы записать очередную важную мысль, тогда как я чётко видел, как карандаш торчит у него за ухом. У него был отличный компьютер под рукой, но он всё равно считал, что нет ничего лучше грифеля и бумаги. Он был простым человеком, работавшим над сложными идеями.