Доверить кому-либо лечение Медея не могла – иначе стало бы известно, что она ослушалась приказа Аржеша и оставила его в живых.

Она сняла квартиру, обложила ее защитными амулетами, усилила чарами, заглушающими звуки, рунами и оставила Филиппа там.

Ей хотелось поскорее начать игру, но пленник никак не приходил в сознание. До тех пор, пока в один из вечеров, когда она меняла повязки на воспалившихся ранах, его слабая рука не перехватила ее запястье.

– Где я?.. Что случилось?.. – Его голос был хриплым и слабым, но на лице застыло решительное выражение, мешающееся с гримасой боли. Словно он был готов прямо сейчас вскочить и бежать бороться со всем миром. Это было так забавно, что Медея не удержалась от улыбки, надавив на рану чуть сильнее, чем следовало.

Ее пленник зашипел от боли, моментально оценивая собственное состояние.

– Вы мне помогаете, лечите меня?.. – уже куда более мягко спросил он, не дождавшись ответа на предыдущий вопрос. – Спасибо.

Он обессилено откинулся на подушки, закусывая губу, чтобы удержать очередной стон.

«Он меня не узнал…» – с удивлением поняла женщина, и в голове тут же возник план.

О да. Это будет весело. Особо изощренный способ. Вишенка на торте ее мести.

– На твой дом напали по приказу Арджеша. Мне удалось туда попасть, но, когда я нашла тебя, все остальные уже были мертвы, – как можно мягче произнесла Медея.

И ведь не соврала ни единым словом.

И без того обескровленное лицо Филиппа сравнялось по цвету с накрахмаленными простынями, меж бровей залегла скорбная складка, он прикрыл глаза, стараясь спрятать эмоции, но те все равно проступали.

Медея невольно залюбовалась этим чистым воплощением страдания. Красив и хорош собой. Целиком в ее власти.

Она поставит его на ноги, выходит, и он будет ей благодарен. И после того как он отблагодарит ее, она швырнет ему в лицо, что он благодарит убийцу своей семьи.

А потом она будет играть с ним, напитываться его болью, наслаждаться его мучениями.

От этих мыслей на губах сама собой расцвела улыбка. Как же сладко… И гораздо веселее, чем стоны его слишком легко умерших родичей.

– Если Арджеш приказал уничтожить мою семью, – едва сдерживая рыдания, проговорил Филипп, – то это вопрос времени, когда они придут за мной.

– Это моя квартира, на ней много защитных чар. Тут они тебя не достанут и даже не почувствуют, что ты жив, если решат провести поисковый ритуал. – Медея не кривила душой. Все так и было. Ее пленник, только ее. И она никому не отдаст свою добычу, пока не наиграется вдоволь. – А ваш дом, после того как я тебя вынесла, предали огню. Если повезет, то тебя и искать не будут.

– Зачем мне жить, если все мои близкие погибли, зачем ты меня спасла… – Филипп был близок к истерике, но из-за ран не мог ни встать с кровати, ни сесть, любое движение причиняло ему боль. Но боль душевная была куда сильнее.

«Зачем?.. Сказать ему или оставить на десерт?..» – размышляла Медея, наслаждаясь муками своего врага.

– Думаешь, мне не стоило этого делать? – не удержалась она от вопроса.

– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь еще пострадал, – обессиленно выдал парень.

– Кто-нибудь еще? Намекаешь, что твою семью убили из-за тебя? – На самом деле она понятия не имела, почему Арджеш отдал такой приказ.

Парень закашлялся, на губах показалась кровь. Медея нахмурилась, не понимая, что она сделала не так, может быть, это из-за каких-то лекарств? Или рана гораздо глубже, чем она полагала?

– Лучше отдай меня им, спаси себя, – слабо произнес Филипп, игнорируя ее предыдущий вопрос.

Медею это разозлило. Он теперь принадлежит ей. И не ему решать, кому она его отдаст! Как только наиграется, просто перережет горло, и дело с концом.

«Спаси себя!» – мысленно передразнила она. Она и без него знает, что ей нужно делать. И нечего указывать!

– Поздно, ты уже здесь. У меня.

– Нужно быть очень храбрым, смелым и безрассудным, чтобы не побояться пойти против Арджеша. Ты меня спасла, и я этого не забуду.

«О да, милый. Ты этого никогда не забудешь…» – ехидно подумала Медея, вставая и подходя к тумбочке, на которой лежали бутыльки с заживляющими составами.

Но что-то внутри странно сжалось от его слов. Он назвал ее храброй и безрассудной. Таким тоном, словно это было комплиментом. Это было неожиданно приятно… и одновременно неимоверно злило!

– Какая я еще? – спросила она, резко обернувшись. – Поговорил со мной минуту и решил, что узнал меня?! Ты глупый мальчишка, который играет в благородство. Решил, если попадешь к вампирам раньше, то выторгуешь себе легкую смерть?

Ответ Филиппа окончательно обескуражил, кажется, второй части ее вопросов он и не слышал:

– Ты красивая. Как ангел. Как… как тебя зовут?

– Ме… – от удивления она чуть было не призналась, но вовремя взяла себя в руки. – Мирослава.

Вряд ли ее настоящее имя о чем-то ему скажет. А пока… можно сыграть новую для себя роль.