– Там что-то интересное? – Роза повеселела от первого же бокала. – Куда смотришь? Может, потанцуем?

В потрепанном меню, которое им наконец принесла официантка-троллиха, оказался в основном алкоголь различной крепости и сочетаний да закуски к нему. Полистав и не найдя ничего, женщина отложила его в сторону и снова перевела взгляд на компанию картежников.

– Вон тот мужик хотел ребенка в качестве ставки в картах заложить, – поделилась Агата с сестрой своим наблюдением.

– Низшие, – безразлично пожала плечами сестра, произнеся это так, будто бы это все объясняло.

В этот момент к столику с картами протиснулась женщина. Тоже горбатая, одетая бедно, но хотя бы выглядела она гораздо опрятнее.

– Ты чего творишь, а ну отдай мне Витю! Как ты посмел его забрать?! Ты же погулять его взял! – на весь зал завопила она.

– А мы и гуляем. Вот, показываю, как настоящие мужики время проводят. Он такой же мой сын, как и твой.

В этот момент Роза наклонилась к Агате и жарко зашептала:

– Кажется, леший за соседним столиком положил на тебя глаз.

Та повернула голову, но так и не смогла понять, о ком говорит сестра. Слишком уж здешние завсегдатаи казались похожи один на другого, даже несмотря на разные расы, разный цвет кожи и особенности вроде рогов, хвостов, или крыльев.

Рядом протиснулась охрана – пошла разнимать готовую вцепиться друг в друга парочку бесов.

Женщина осушила залпом коктейль.

– Я дойду до бара, попрошу повторить, – улыбнулась она сестре. Сейчас самое время, пока все отвлеклись на скандалящих родителей, расспросить кого-нибудь о Пауке.

– Угу! – ответила Роза, жеманно помахав кому-то.

За стойкой бара стоял болотник. Пучеглазый, лопоухий, с огромным жабьим ртом. Агата сунула ему мелкую купюру.

– Мне что-нибудь безалкогольное.

– Воду? – ухмыльнулся бармен, забирая деньги.

– Можно и воду.

Болотник удивленно похлопал глазами, будто бы она первая здесь, кто попросил воды. Но все же быстро сообразил, что главное – это оплата, и потянулся за стаканом.

Агата воровато обернулась. На нее никто не обращал внимания. И, подавшись ближе, она спросила:

– Подскажите, пожалуйста, мне нужен нелюдь с кличкой Паук. Вы о таком слышали? Может быть, бывал у вас как-нибудь?

– Паук? – Болотник на мгновение задумался. – Чего бы ему у нас делать, если у него свой бар есть.

Надежда ярким огоньком вспыхнула в душе. Неужели так просто?

– А адрес подскажете? – как можно более вежливо спросила она, мысленно уже празднуя победу.

– Может, и подскажу, – пожал плечами бармен и, взяв со стойки грязное полотенце, принялся натирать стаканы.

Агата подождала немного, но адрес так и не услышала, вздохнув, полезла в сумочку, вытаскивая крупную сумму, положила на барную стойку.

Бармен покосился, но к деньгам не притронулся.

– За кого вы меня принимаете?

Агата закатила глаза и, поджав губы, всё же вытащила еще столько же и добавила сверху.

– Другой разговор, – улыбнулся бармен, смахнув деньги рукавом. Раз – и словно их тут никогда и не было. Агата даже не заметила, куда он их припрятал. – Улица Стойкости, недалеко от пересечения с Симонова, там гаражный кооператив рядом…

Пытаясь мысленно нарисовать себе маршрут, Агата заметила, что не одна прислушивается к словам бармена.

Рядом стояла та самая бесовка с уродливым ребенком на руках и, кажется, тоже всё внимательно запоминала.

– Ты чего тут вынюхиваешь, падаль? А ну брысь, пока охрану не позвал, – замахнулся на нее бармен.

Женщина побледнела, а горб за ее спиной подозрительно зашевелился.

«Точно, у бесов же недоразвитые крылья за спиной», – вспомнила Агата.

– Простите, простите, – лебезила тем временем женщина. – Я уже уходила. Просто услышала «Паук». И вспомнила, мне говорили, что какой-то Паук берет низших на работу. Вот и думаю, может, о том и речь? Может, и мне сходить, местечко сыщется…

– Да кому такая падаль, как ты, нужна? Еще и с ублюдком на руках.

– Виктор не ублюдок. Он очень хороший мальчик. – Глаза ее расширились, выражение лица стало обиженным. Кажется, ей было совершенно все равно, что говорили про нее, но слова в адрес сына ее задевали.

Бармен сплюнул себе под ноги.

– Вы, бесы, такие жалкие. Ни магии, ни силы, ни способностей. Только и можете туда-сюда шнырять, сплетнями побираться. Толку от вас – ноль. Хуже людей, честное слово.

Женщина зажала ребенку уши и, насупившись, отошла в сторону, бубня себе под нос: