– Вкусно.
– Асверус слегка ударил коня шпорами по бокам, и благородный саккаремский жеребец нехотя затрусил вниз по мощеной дороге.
– Меня умилило, что "беркуты" выделили нам двоим отдельный шатер. Между прочим, легат на меня засматривался, а вы явно приглянулись этому... да как же его? Помните помощника центуриона?

– Помню, - кивнул Драйбен.
– Вполне привлекательный молодой человек, но не в моем вкусе, если изволите. А вообще, мы оба стали заложниками общего мнения, сложившегося о "сизых беркутах". Они вполне счастливы общением друг с другом. Заметили, какая организация в этом отряде? Основной единицей является не десяток, а два десятка, называемые фалангой, над которыми стоят сразу два командира. Все парой, всегда по двое. Говорят, что даже в отряд "беркутов" принимают не по одному, а сразу двоих...

– Вот интересно, что они делают, если один из... э-э... пары погибает?

– Понятия не имею. Едем, раз уж решили. Но учтите, Асверус, если что случится - я удеру первым, предоставив вам право выкручиваться самому.

Ровный путь сбегал вдоль щербастой каменной стены вниз, к долине. Пока ничего особенного не происходило, если не считать постоянного нараставшего беспокойства лошадей, вызванного неведомыми потерявшему единение с природой человеку причинами. Своеобычность Аласора выражалась только в громоздящихся на песчаном ложе резных каменных плитах, колоннах, имевших странное овальное сечение, да торчащих из песка древних статуях, среди которых выделялся огромный монумент человека с волчьей или псиной головой, вырубленный из угольно-черного базальта.

– Асверус!
– Эрл Кешта вдруг натянул поводья и поражение оглядел долину. Кажется, я понял, в чем здесь фокус! Видите, песчаное море успокоилось! Строители этого городка были не только прекрасными архитекторами, но и редкостными хитрецами!

– Невероятно... Послушайте, Драйбен, я же своими глазами видел, как песок перемещается, и волны смахивали на океанский шторм!

Ничего подобного более не наблюдалось. Самые обычные древние развалины, больше чем наполовину погруженные в каменную пыль. Ни одного движения, кроме поднимаемых слабым ветром невесомых песчаных вихорьков.

– Помните, седмицу назад мы смотрели на заходящее солнце? Во время перехода через пустыню? Светило будто бы колебалось, казалось жидким... Это все из-за воздействия нагретого раскаленной землей воздуха, поднимающегося кверху! И здесь точно такая же иллюзия! Будто бы перед нами открылся город призраков!

– Понял, - согласился Лаур-младший.
– Однако вот эти косточки - никакая не иллюзия.

Шагах в ста от копыт лошадей начинался длинный и непрерывный завал из скелетов. Верблюды, кони, десятки людей нашли в ложе долины последнее пристанище. Вчера Драйбен несколько преувеличил, говоря, будто кости громоздятся на высоту его роста, - все оказалось несколько проще и страшнее одновременно. Создавалось впечатление, будто людей и животных отбросило с дороги неведомой силой и все они погибли мгновенно. На руках скелетов посейчас сохранились дорогие украшения, лошадиные черепа посверкивали остатками сбруи, в иссушенных, разваливающихся от первого же прикосновения мешках из толстой кожи виднелись запечатанные кувшины...

– По-моему, это была женщина, - пробормотал Асверус, взирая на близлежащие останки. Череп улыбался белыми, неразрушенными молодыми зубами, а лоб покрывала платиновая диадема с зелеными камнями.
– Как думаете, она не обидится, если мы заберем этот головной убор?

– Она - нет.
– Драйбену все больше не нравилась окружающая обстановка.
– А вот тот, кто убил караванщиков, вполне может. Асверус, умоляю, не трогайте ничего!

– Да я и не собирался, - слегка обиделся тот.
– Так, в шутку. Осмотрим развалины?

– Ваша смелость граничит с безрассудством, - недовольно произнес Драйбен.
– Знаете, после созерцания этого открытого некрополя, - нардарец картинным жестом обвел скопище белых костей, - появляется нехорошее подозрение о том, что сказки и легенды не врут. Как по-вашему, мой дорогой Лаур, какая сила могла в одно мгновение уничтожить огромный караван? Болезни или природные явления отпадают сразу: никакая моровая язва или песчаная буря не сумела бы угробить несколько сотен верблюдов и лошадей, а с ними полторы тысячи человек. Я убежден - перед нами останки кортежа исчезнувшего саккаремского принца Бени-Мазара, младшего сына шада Гадамеса Второго. Обратите внимание: многие кости изрядно занесены песком, видимо, многих и многих мы сейчас не видим они погребены под слоем пыли.

– За пятьсот лет - немудрено, - отозвался Лаур и задумался.
– Мгновенная гибель каравана? У вас в Кеште были серебряные рудники, и Вы наверняка знаете о губительных особенностях пещерных газов. Или вспомните о бедствии, погубившем городок Филакион в Аррантиаде девять лет назад? Близлежащая огненная вершина выбросила тучу зловонных испарений, и все жители погибли, отравившись. Может быть, и здесь произошло нечто подобное?

– Асверус...
– Запнувшись на полуслове, Драйбен подозрительно оглядывал вытянутую округлую долину.
– Ставлю все свое достояние, включающее коня, полупустой кошелек и меч, на то, что вы правы. Нет, не в своей теории о гибели каравана. Посмотрите внимательно, вам ничего не напоминают очертания этой впадины?

Лаур-младший не без настороженности повел глазами вправо-влево. Развернул лошадь, вгляделся в темный на фоне неба зубчатый силуэт окружавших долину скал.

– Огненное жерло?
– недоуменно вопросил Асверус.
– Давным-давно погасшее? Я правильно догадался?

– Это и может быть наиболее реальным объяснением.
– Драйбен горделиво выпрямился, теша свою гордыню новым подтверждением гибкости собственного ума.
– Объяснением того, почему исчезали караваны, а люди видели сказочных чудовищ. Отравиться ядовитыми испарениями можно незаметно. Представьте, Асверус, такую картину: караван принца Бени-Мазара спокойно двигается по дороге, звенят бубенчики на упряжи верблюдов, пересмеиваются наложницы, рассуждают о недоступной для простых смертных мудрости Атта-Хаджа толстые мардибы... И вдруг из песка бьет струя белесого пара, огромное облако вздымается к небесам, а затем медленно накрывает процессию. Я помню, как управляющий моими рудниками в Кеште рассказывал, будто подземные газы действуют мгновенно. Вначале помрачение сознания, сопровождаемое видениями, и вскоре смерть от удушья. Рудокопы носили с собой клетки с птичками или мышами. Если газ появлялся, животные погибали первыми, и рабочие, предупрежденные об опасности, уходили из штольни. Но здесь предупредить было некому. Все произошло очень быстро.