Разговор с Искрецом настолько вывел мня из равновесия, что заснуть я не мог, так что пришлось найти себе местечко в задних рядах зала и чуток почитать. Остановился я, заметив два явно связанных момента: во — первых, Пракситт с явно встревоженным видом, а во — вторых, лиорна, который находился рядом с ней, но уже направлялся к выходу.

Я попытался примомнить, а видел ли я вообще ранее лиорнов; чушь, конечно, потому что наверняка видел, время от времени они вроде мелькали возле Круга Малак, и я достаточно часто появлялся в Императорском крыле Дворца, чтобы с кем — то из них да столкнуться. Но появление конкретно этого парня как — то выбило меня из колеи, мол, стоп, он настоящий, или это актер в роли?

Нет, этот был настоящим, пусть даже выглядел скорее карикатурой, чем живым человеком.

Лиорны, о которых слышал я, в основном принадлежали к разорившимся семействам и работали клерками — они любят следить за всем, и чтобы все делалось аккуратно, правильно и как положено, а еще лучше, если все это включает инвентаризацию всяких очень старых штуковин и фиксацию, когда и где они добыты. Также я слышал о некоторых лиорнах, что работали осквернителями, а некоторые работали на осквернителей, а другие работали в архивах библиотек, составляя каталоги того, о чем никто и никогда не читал и не будет.

Я знал, конечно, что есть и другие, которые остались традиционной землевладельческой аристократией. Просто не ожидал встретить такого живьем.

Но этот и правда словно вышел со страниц романа. Красная блуза, коричневого цвета юбка по колено, и даже наручи. Длинные волосы собраны в тугой пучок и плотно перетянуты синей лентой — возможно, использование синего цвета превращало его в мятежника. С точки зрения лиорна.

Еще он двигался, как Алиера когда — то, то есть словно левитировал, только вот он не левитировал. Один взгляд, и у меня возникло твердое ощущение, что драться с этим типом я не хочу.

И пока он двигался к выходу, взгляд его скользнул по мне и продолжил скользить дальше. Примерно как по мебели. И вот теперь я был доволен, что не носил своих цветов. Я решил не комментировать, пока он прохолил мимо, хотя и должен признать, очень хотелось подставить ножку. Это все небось влияние Лойоша. Да, пожалуй, на том и решим.

Я подошел к Пракситт, которая невидяще смотрела куда — то в сторону.

Она подняла на меня взгляд, и я поинтересовался:

— Новые сложности?

— Возможно, нам придется закрыть лавочку.

— Из — за лиорна?

— Он был непоколебим.

— И что он собирается делать, побить всех вас?

— Подать иск за оскорбление его Дома.

— Стоп, а разве вся пьеса не об этом?

Режиссер взглянула на меня, стиснув губы, затем проговорила:

— Это мюзикл. Наслаждаешься иронией?

— Скажем так, я ее заметил.

— Полагаю, с этим ты помочь не можешь?

— Ну, прости, но нет. Как — то так вышло, что связей среди лиорнов я завести не смог.

В ней сохранилось достаточно чувства юмора, чтобы губы ее чуть дернулись.

— И что ты ему сказала?

— Что он может идти и заняться любовью в извращенной форме со всем своим Домом. В смысле не с людьми, а со зданием. — Глаза у меня округлились, а она добавила: — Ну, сказала я не совсем так.

Я издал неопределенный звук.

— То есть уклончивого ответа не получилось.

Она вздохнула.

— Я по натуре не герой, ни разу. Но я люблю этот мюзикл. Я мечтала сделать его. Он ведь о том, услышим ли мы правду, когда могущественные персоны не желают, чтобы мы ее услышали. Он веселый, там масса шуток, есть отличные песни — но и суть имеется. И ко всему, это как признание в любви театру. Так что нет, я не собираюсь поджимать лапки и сдаваться, как только некий лиорн пытается надавить на другую чашку весов.

Я ничего не сказал. Лично мое мнение насчет кто услышит правду — это что Империя не получит ни кусочка правды, которая предполагают, что меня притащат пред очи юстициариев. Во всех остальных случаев мне в принципе плевать.

Буду откровенным. Главная моя забота очень проста: если постановку закроют, мне ведь придется уйти, так? Я не был уверен. Возможно, здание принадлежит им, и тогда я спокойно могу остаться в любом случае, только мне не придется больше слушать песенных излияний о продажных судах и прочем. Если же мне придется уйти, я, вероятно, смогу найти другой театр, и уж наверняка Сетра сумеет снова меня прикрыть, пока я перемещаюсь по улице. Но это раздражает само по себе, плюс есть шанс, что что — то пойдет не так.

А еще есть аспект, о котором я пока не упоминал: я хотел остаться в безопасном месте, чтобы у меня было хоть немного времени подумать, как в точности мне разобраться с Левой Рукой. Я был уверен, что в конце концов смогу что — нибудь изобрести, но для этого надо будет кое — что узнать, кое — что обдумать и кое с кем переговорить. И поскольку я не был настроен по — крупному рисковать, для меня лучше бы оставаться здесь, пока я не буду готов уйти.

Я подумал, не поведать ли Пракситт об этом хотя бы частично, однако время не казалось подходящим.